Книга Салейские хроники, страница 149 – Екатерина Гичко

Он вообще на смертного не походил.

— Не нужно так расстраиваться, — неловко попытался успокоить плачущего узника Зразый.

— Как можно жить в такой злобе день изо дня, как… — губы узника беззвучно зашевелились, он продолжал стеклянным взглядом пялиться в окно на разгорающееся сражение.

Язык чесался спросить, что происходит за окном, но Зразый боялся раскрыть себя. Сотни вопросов злыми осами роились в голове, и парень не знал, какой из них задать, чтобы не вызвать подозрения.

— Может, вы всё-таки что-то хотите? — почти с отчаянием спросил оборотень

Тень интереса мелькнула в глазах узника, и он спросил:

— Как чувствует себя сестра, которую приносили ко мне недавно?

— О, прекрасно! — оживился парень и, подавшись неясному наитию, добавил: — Она передавала вам сердечную благодарность.

Лицо узника пусть и ненадолго, но просветлело.

Значит, исчезновение памяти у излеченных точно не его рук дело. Иначе чего бы ему так радоваться, что о нём вспомнили и передали «спасибо»?

— Она такая хрупкая и красивая, — дрожащим голосом произнёс господин Ссеверасс. — Почему в сражениях участвуют даже такие слабые смертные?

Взгляд его вновь упёрся в окно, и Зразый досадливо закусил губу.

— Этот мир такой жестокий… Как вы можете жить в нём? — узник вновь перевёл взгляд на своего гостя. — Здесь столько боли и страданий, столько страха, так много отчаяния и слёз.

— Не так уж и много…

— Ты просто не знал другой жизни, брат. Есть другой мир, не похожий на ваш, — в голубых глазах загорелась наивная вера в собственные слова.

— Какой мир? — невольно спросил Зразый.

— Другой… — узник растерянно моргнул и отвёл взгляд. — Мой мир… часть этого мира, но другая… не такая злая и жестокая.

— Расскажите мне о себе, госп… брат Ссеверасс. Видят боги, я никому не расскажу.

— Они не видят, — отрицательно мотнул головой Ссеверасс, — они мало что видят, ведь смертных так много.

Холодок неясного предчувствия прошёл по спине Зразыя. Он почувствовал, что сейчас ему может открыться одна из тайн мироздания. Причём откроет эту тайну существо, которое само по себе тайна.

— Я появился из тумана над рекой в Белом саду высших[1] Лавридаи и Куадара. У вас это называют рождением.

Имена показались Зразыю знакомыми.

— Слишком слабый в сравнении со своими собратьями, слишком глупый, наделённый даром, который в моём мире почти никогда не нужен, — Ссеверасс утёр нос рукавом. — Низшие постоянно пытались меня поглотить, я думал, что мой мир слишком жесток и неоправданно несправедлив ко мне. И, часто слыша от более сильных собратьев про мир смертных, где живут существа в разы слабее самого слабого из нас, загорелся желанием попасть сюда. Ведь быть слабым так страшно. Я просто не хотел исчезнуть, — узник шмыгнул носом и опять залился слезами.

— И вы пришли к нам? — Зразыю не терпелось услышать продолжение.

Узник кивнул, пряди волос взметнулись и слились ручьями.

— Таким юным, как я, не полагается ходить в мир смертных. Но я слышал столько историй от собратьев, что украдкой последовал за одним из них и проник сюда. Я не знал, что они врали. Я не думал, что здесь так плохо…

— Ну, — Зразый растерянно моргнул, — мы, конечно, умираем, но в целом тут не так плохо…

— Мы тоже умираем… исчезаем. Но… у нас не так страшно. У нас не идут постоянные сражения, не течёт каждый день кровь, не пылают пожары и не исчезают так часто. Наш мир не живёт в состоянии вечной войны.