Книга Салейские хроники, страница 104 – Екатерина Гичко

— Врей уже шерстит родственников тех, кого они лечили. А его ты знаешь, он отроет даже то, чего не существует. Узээриш поднял все твои наработки против ордена и привлёк к расследованию Хеша.

Взор Иерхарида налился сумасшедшей радостью.

— Только, — Винеш наклонился вперёд и с насмешкой, ничуть не сомневаясь, что друг согласится, добавил, — тебе придётся нарушить все обещания, которые ты дашь этим пройдохам. А, как тебе? Обманешь?

— Обману! — выдохнул Иер.

— И ещё, — ухмылка лекаря стала почти кровожадной. — Помнишь, я говорил тебе, что за полгода на ноги поставлю? Так вот, придётся встать быстрее. Тебе будет очень больно…

Глаза Иерхарида наполнились откровенным ликованием.

— Потерплю!

— Чего там? — Шерех повернулся к вошедшему Фошию и подозрительно прислушался к нарастающему шуму.

— Кажется, хайнес и господин Винеш чего-то придумали, — не очень уверенно отозвался домоправитель и встал рядом с другом.

С балкончика открывался прекрасный вид на зеленеющий парк, и Фоший преисполнился хозяйственной гордости. Шерех тоже посмотрел вниз, но не на кусты, а на замершую женщину.

Босая Дирмайя стояла и смотрела перед собой невидящим взором. Охранник за её спиной только тоскливо глядел в небо, ожидая, когда очередной приступ пройдёт, и с сочувствием посматривал на темноволосого мальчика, который требовательно дёргал Дирмайю за шаровары, но та не реагировала, продолжая смотреть перед собой с невозмутимостью статуи.

— Опять? — Фоший облокотился на перила.

В первый же день, когда Дирмайя появилась в доме, за ней была замечена странность: порой женщина словно выпадала из реальности и становилась подобна безжизненной статуе. Будто душа на время отлетала, а тело в её отсутствие продолжало дышать и невидяще смотреть перед собой. В такие моменты Дирмайя не реагировала ни на отклики, ни на прикосновения.

Они окрестили это приступами.

— Нельзя всё же мёртвым возвращаться, — тяжело вздохнул Шерех. — Неправильно это. Вот где её душа сейчас бродит?

— Единожды побывавшая тамдуша уже никогда не будет принадлежать миру живых, — согласился с ним Фоший.

Мужчины уставились на радостно улыбающегося Леахаша, одного из правнуков Шереха, который торопливо шагал к замершей женщине. Его состояние Дирмайи ничуть не смутило. Остановившись, он вопросительно посмотрел на охранника, и тот уныло покачал головой. Усмехнувшись, парень подхватил безвольную ручку женщины и прижался к ней страстным поцелуем.

Дирмайя вздрогнула и с недоумением посмотрела на нагло щурящегося оборотня. И, отскочив, разгневанно закричала и взмахом руки потребовала у стоящего позади охранника сапожки. Тот смерил наглеца ласковым взглядом и принялся стаскивать собственный сапог.

— Хотя, — Шерех задумчиво изогнул брови, наблюдая, как разъярённая женщина с сапогом наперевес пытается догнать хохочущего парня, — может, мы и не правы.

Винеш исполнил обещание и на следующий день позвал последователей Типиша. На ночь он дал другу снотворное, боясь, что тот перед встречей нормально не поспит и ослабнет ещё больше. Заодно и Ришу плеснул: новоявленный хайнес идею не одобрил, попенял, что они торопятся, но особо противиться не стал: когда Риш действительно против, об этом знают все в округе.

Посыльные от монастыря пришли те же, что и прежде. Винеш решил не затягивать и без того неприятный разговор и сказал сразу: