Книга Русалочья заводь, страница 48 – Ольга Шерстобитова

В глазах защипало от слез. Я снова обняла дядю.

— И еще, — помялась королева. — Мы тебе не говорили, но, если возникнет опасность, ты можешь нырнуть в любой водоем, а потом телепортироваться в Серебряный город к нам.

— В любой, Ариадна, — сказал Глин. — И зови нас… мы придем.

— Всегда придем, — добавил дядя.

Я поцеловала его в щеку.

— Лиру об этом разговоре знать необязательно. Знаю, что ты его не бросишь, но не говори ему. Иначе, когда возникнет опасность, он заставит тебя телепортировать, а ты даже не заметишь, как согласишься на такой шаг, — сказала Алона, улыбаясь и ставя ментальный блок на этот кусок памяти в моей голове.

Дядя вздохнул. Понятно, однажды он так со своей русалкой и поступил.

Я еще раз их обняла и, они уплыли.

Интересно, а почему Тир просто не может телепортировать?

Это небезопасно. Совсем небезопасно, Ари. Вдруг рядом кто-то будет? Или кто-то увидит? Как это объяснить? Нельзя ему. И кровь к тому же…

Все ясно. Нельзя так нельзя.

Я поплаваю, хорошо? — спросила я Лира, ожидавшего меня на берегу, мысленно.

Да. Я подожду тебя.

Я улыбнулась и нырнула на самое дно, решив, что силы, которые получу в полете русалок, совсем не повредят, даже, если магия исчезнет надолго. Еще бы Лир на берегу не паниковал, когда я взлетаю в воздухе. Ненаглядный мой… Только мой.

Твой, — согласился Лир, когда я в очередной раз оказалась под водой.

Я появилась у берега только тогда, когда солнце, отдав свой жар небу, утонуло в безграничном море. Лир, до этого спокойно, как мне показалось, сидевший на камне, увидел меня, вскочил и кинулся в море.

Нет, до спокойного и уверенного, ему ой, как далеко. Вон как осыпает меня поцелуями. И руки так нетерпеливо гладят спину и плечи.

Я ведь никуда от тебя не уплыву, глупый мой.

— Глупый, — соглашается Лир, перебирая мои волосы рукой.

Я улыбнулась.

— Ты морем пахнешь, — сказал Лир, когда вынес меня на берег.

Интересно, а остальные нас не потеряют?

— Нет, Ари. Они же знают, что мы с тобой вместе ушли.

Ты тоже знал, что я ушла поплавать, но волновался, — возразила я, кусая губу.

— Я не слышу твоих мыслей, когда ты в воде, — очень тихо сказал Лир.

Я растерянно посмотрела на него.

— Не кусай губу, — прошептал Лир мне в шею. — Это так заводит меня…

Я покраснела от макушки до пяток. Все равно ведь хвост не высох.

— Это поправимо, — сказал Лир, спускаясь по моей шее губами к груди. Руки скользнули на чешуе. — Красивая моя. Драгоценная моя. Ненаглядная моя. Радость моя, — прошептал Лир, окончательно вводя меня в ступор своей нежностью. — Я что-то не то сделал или сказал? — спросил Лир неожиданно, и его глаза оказались напротив моих.

Все то. Просто растерялась. От его прикосновений. Словно впервые каждый раз. Черт, как же хочется с ним поговорить, объяснить.

— Я верну тебе голос, Ари. Обещаю.

Ох, Лир. А если цена будет слишком высока? Я не готова жертвовать. Итак, слишком много всего и….

Лир поцеловал меня прежде, чем я додумала, и с этим поцелуем все мои тревоги моментально испарились. Как можно думать, если тебя так целуют, что мир вокруг растворяется? Как можно думать, если хвост превращается в пожар, когда его руки скользят по чешуе? Как вообще можно думать, если его глаза заполнены темным серебром, в котором я вижу себя?