Книга Академия волков. Темная кровь, страница 77 – Ульяна Соболева

Я стояла посреди комнаты, чувствуя, как что-то ломается внутри, даже когда что-то другое исцеляется.

Я сделала выбор.

Правильный.

Тогда почему так больно?

Кайр подошёл сзади. Обнял осторожно, давая пространство уйти, если захочу.

— Ты пожалеешь? — прошептал он. — Что выбрала меня, а не его?

Я развернулась в его объятиях. Посмотрела в зелёные глаза, полные любви и страха.

— Возможно. Иногда. В тёмные ночи, когда буду вспоминать его честность.

Положила руку на его сердце.

— Но не жалеть с тобой лучше, чем любой другой вариант.

Он поцеловал меня снова. Нежно. Обещая всё.

Исцеление. Любовь. Будущее.

Снаружи ночь окончательно поглотила день.

Вороны замолчали.

И где-то в темноте Рэйвен шёл прочь, унося с собой мою тьму.

Оставляя мне свет.

Дорогой дневник,

Сегодня я выбрала.

Кайра — спасителя, защитника, того, кто любит правильно.

Не Рэйвена — убийцу, монстра, того, кто любит честно.

Я выбрала исцеление над шрамами.

Будущее над прошлым.

Свет над тьмой.

Рэйвен ушёл. Возможно, навсегда. И часть меня умерла, отпуская его.

Та тёмная часть, которая узнавала родственную душу в его сломленности.

Но другая часть — та, что хочет жить, а не просто выживать — чувствует облегчение.

Кайр не идеален. Он слишком контролирующий. Слишком защищающий.

Но он мой якорь. В мире, который пытается утопить меня.

Вопрос только в том — смогу ли я быть счастливой, выбрав безопасность.

Или буду всю жизнь вспоминать опасность.

"Есть моменты, когда понимаешь: детство закончилось. Невинность умерла. А монстры из сказок реальны и хотят выпить твою кровь до последней капли."

Дорогой несуществующий дневник, сегодня ночью я узнала, как пахнет смерть. Не метафорическая смерть из готических романов. Реальная. Гниющая плоть. Разложение. Что-то, что должно быть мёртвым, но отказывается лежать спокойно. И самое весёлое? Эта смерть пришла именно за мной.

Ночь легла на Академию как чёрный бархатный саван, пропитанный предчувствием. Луна была тонким серпом — умирающая луна, говорили старые легенды, когда барьер между миром живых и мёртвых истончается до прозрачности. Звёзды мерцали холодно, безразлично, как глаза богов, наблюдающих за муравьями. Где-то далеко выла сова — звук был похож на плач ребёнка. Или предсмертный крик.

Я лежала в своей кровати в комнате, которую делила с Милой и Сарой. Обе спали — Мила храпела тихо, свернувшись калачиком, Сара пробормотала что-то во сне и перевернулась. Нормальные девушки с нормальными снами и нормальными проблемами.

А я лежала с открытыми глазами, глядя в потолок, и считала трещины в штукатурке. Сорок три. Нет, сорок четыре. Маленькая новая появилась в углу, паутинкой расползающаяся к люстре. Метафора моей жизни — всё медленно разрушается, а я наблюдаю и не могу остановить.

Кайр настоял, чтобы я спала в своей комнате сегодня. "Тебе нужна нормальность. Твои подруги. Привычная обстановка." Благородно. Правильно. И абсолютно бесполезно, потому что сон всё равно не приходил. Он поставил охрану у двери — двух старших студентов из Серебряных Клыков, которые сменяли друг друга каждые четыре часа. Защита. Или тюремная стража. Опять же, грань была тонкой.

Часы на стене показывали три часа ночи. Час волка, как называли его в старых книгах. Час, когда живые спят глубже всего, а мёртвые ходят свободнее всего.