Книга Души моей палач, страница 85 – Ульяна Соболева

Это даст повод объявить его неспособным править.

А пока он не восстановится — если восстановится — я буду регентом.

Фактическим правителем.

Как должно было быть сорок лет назад.

Стук в дверь снова.

— Войти.

Входит другой человек. Придворный лекарь. Старый, сгорбленный, но глаза острые.

— Ваше высочество, — кланяется. — Я готов.

— Покажи.

Он достаёт маленький пакетик с порошком.

— Это добавляется в чай императора. Ускорит болезнь. Смерть через две недели, максимум три.

— А выглядеть будет естественно?

— Абсолютно. Прогрессирование существующей болезни. Никто не заподозрит.

Третья фаза.

Нужно, чтобы император умер скоро. Пока Цзюе ещё дезориентирован смертью любимой.

Тогда переход власти будет хаотичным.

А в хаосе легче захватить контроль.

— Хорошая работа. — Бросаю ему мешочек с золотом. — Вот аванс. Остальное получишь после.

— Благодарю, ваше высочество. — Прячет золото, кланяется, уходит.

Один снова.

Выхожу на балкон. Город расстилается внизу — тысячи огоньков в темноте. Простые люди спят, не подозревая, что их судьба решается здесь, в тишине ночи.

Скоро всё изменится.

Скоро я буду стоять на балконе императорского дворца.

Не как принц.

Как правитель.

Вспоминаю лицо племянника сегодня утром. Счастливое. Впервые за жизнь по-настоящему счастливое.

Из-за неё.

Что-то шевелится в груди. Не совесть — задушил её давно. Что-то другое. Сожаление?

Нет.

Просто... признание, что он мог быть хорошим правителем. Если бы не эта слабость.

Но слабость недопустима на троне.

Лучше жестокий, но сильный правитель, чем добрый и слабый.

Я спасаю империю.

От него самого.

За спиной шорох. Оборачиваюсь резко — никого. Просто занавеска колышется на ветру.

Паранойя.

Признак вины?

Нет. Признак осторожности.

В этом дворце стены имеют уши.

Возвращаюсь в комнату, закрываю балконную дверь. Проверяю все углы, все тени. Пусто.

Хорошо.

Ложусь в постель, но сон не идёт. Мысли кружат, планируют, пересчитывают риски.

Что может пойти не так?

Генерал может струсить. Не использовать яд.

Нет. Он слишком зол на дочь. Сделает.

Племянник может догадаться. Заподозрить меня.

Нет доказательств. Все связи тщательно скрыты.

Девка может выжить. Яд может не подействовать.

Проверенное средство. Лекарь гарантировал эффективность.

Тогда что меня беспокоит?

Понимаю вдруг.

Её лицо в огне.

Видел на испытании. Когда шла через пламя, и оно расступалось. Спокойствие на лице. Абсолютная уверенность, что не сгорит.

Вера.

Или знание?

Что, если она действительно защищена? Не магией, которой я не верю. Но... чем-то.

Судьбой?

Глупости.

Судьбы не существует.

Существует только воля и сила.

И моя воля сильнее.

Закрываю глаза, заставляю расслабиться.

Завтра начнётся.

Колёса приведены в движение.

Остаётся только ждать.

И наблюдать, как всё рушится.

Засыпаю наконец, и снятся странные сны.

Огонь. Кровь. Девка с глазами, полными знания, смотрит на меня.

"Ты проиграешь," говорит она. "Не потому что слаб. Потому что сражаешься против любви. А любовь непобедима."

"Любовь — слабость!" кричу я в ответ.

"Нет," улыбается она. "Любовь — это сила, которую ты никогда не понимал. Поэтому и проиграл сорок лет назад. И проиграешь снова."

Просыпаюсь в холодном поту.

Всего лишь сон.

Глупый, бессмысленный сон.

Но тревога не проходит. Сидит в животе холодным камнем до самого рассвета.