Книга Души моей палач, страница 37 – Ульяна Соболева

Начинаю играть. Медленно, осторожно. Мелодия рождается сама собой — грустная, но не безнадёжная. Словно разговор с кем-то, кто понимает.

И она начинает подпевать. Тихо, осторожно, но голос её обвивается вокруг мелодии, делает её совершенной.

Вот оно. Вот чего я хотел всю жизнь.

Понимание. Гармония. Кто-то, кто слышит мою музыку и отвечает на неё.

Играем долго, теряя счёт времени. Мелодия перетекает в мелодию, её голос следует за моими пальцами. Разговор без слов, близость без прикосновений.

Последняя нота затихает, и мы сидим в тишине. Воздух дрожит от невысказанного.

— Спасибо, — говорю я тихо.

— За что?

— За то, что не сломалась. За то, что продолжаешь петь, несмотря ни на что.

— А вы? — спрашивает она осторожно. — Вы продолжите играть?

— Не знаю. — Убираю руки со струн. — Музыка делает меня слабым.

— Или сильным. По-настоящему сильным.

— В чём разница?

— Сила, которая держится на отсутствии чувств — ложная. Настоящая сила — это способность чувствовать и не ломаться.

Мудрые слова. Слишком мудрые для служанки.

— Откуда у тебя такая мудрость?

— От боли. Боль — лучший учитель.

— Тогда я должен быть мудрейшим человеком в мире.

— Должны. Но выбираете глупость.

Дерзкая тварь. Но права.

— Иди, — говорю устало. — Уже поздно.

Она встаёт, кланяется.

— Ваше высочество?

— Что?

— Завтра... если захотите послушать музыку... я буду готова.

Обещание. Или угроза?

— Увидим.

Она идёт к двери, но у порога останавливается.

— А если попрошу вас о чём-то?

— Зависит от того, что именно.

— Не заставляйте меня больше петь непристойные песни. — Голос тихий, но твёрдый. — Мой голос... это всё, что у меня осталось чистого. Не отнимайте это.

Просьба ударяет прямо в сердце. Потому что понимаю — она права. Её голос действительно нечто святое. И я пытался его осквернить.

— Хорошо, — говорю после паузы. — Больше не буду.

Удивление в её глазах.

— Правда?

— Правда.

— Спасибо.

Она исчезает за дверью, оставляя меня одного с цином и воспоминаниями о её голосе.

Что со мной происходит? Почему уступаю её просьбам?

Потому что не хочу разрушать то, что делает её особенной.

Потому что её голос — единственное, что заставляет меня чувствовать себя живым.

Потому что начинаю... заботиться о ней?

Опасная мысль. Забота ведёт к привязанности. Привязанность — к слабости. А слабость...

Слабость может быть силой. Как она сказала.

Касаюсь струн цина, извлекаю одну ноту. Чистую, ясную, полную надежды.

Может быть, стоит попробовать быть слабым.

Может быть, стоит попробовать быть человеком.

Завтра. Завтра спрошу её спеть снова. Но на этот раз — что-то прекрасное.

За окном восходит луна, и её свет кажется теплее обычного.

Эпиграф:美丽的囚笼，金丝雀为何而歌？为爱还是为恐惧？

"Прекрасная клетка — зачем поёт канарейка? От любви или от страха?"

Древняя китайская притча о певчих птицах в золотых клетках. Мудрецы спорили: поёт ли канарейка от радости или от печали по воле? Но истинная мудрость в том, что неважно, зачем поёт птица — важно, что её песня способна тронуть сердце даже самого жестокого хозяина и, возможно, открыть дверцу клетки.

权力如毒蛇，嫉妒为其毒牙，一咬便致命

"Власть как змея, зависть — её ядовитые клыки, один укус — и смерть"

Дворцовый сад, утро десятого дня

Ли Яньхуа

Я иду по дворцовому саду с корзиной трав для чая, и впервые за дни на душе почти легко.