Книга Души моей палач, страница 18 – Ульяна Соболева

— Ничего. — Она закрывает глаза, и по щеке скатывается слеза. — Просто... хотелось произнести ваше имя.

Слеза. От боли? От разочарования? От того, что её первый раз оказался с мёртвым мужем?

Странно, но эта слеза заставляет меня почувствовать что-то. Не физически — эмоционально. Что-то похожее на... вину?

Нет. Это невозможно. Я не способен на вину.

Ускоряю ритм, хочу закончить быстрее. Довести до логического завершения этот театр. Делаю то, что должен делать тело, имитирую то, что должен чувствовать.

И тут это происходит.

Волна накрывает меня так неожиданно, что я едва сдерживаю крик. Настоящий оргазм — первый за много лет. Тело содрогается, мышцы сжимаются, и в голове взрыв белого света.

БОЖЕ. БОЖЕ. БОЖЕ.

Кончаю так сильно, что мир исчезает на несколько секунд. Просто исчезает, оставляя только чистое, животное наслаждение.

Но лицо остаётся каменным. Ни звука. Ни движения лишнего.

Откатываюсь в сторону, тяжело дышу, но стараюсь, чтобы дыхание казалось нормальным.

Что это было? Что, чёрт возьми, это было?

Она лежит рядом, дыхание постепенно выравнивается. Между ног кровь — свидетельство её невинности, которую я только что взял.

— Больно? — спрашиваю в третий раз.

— Нет, — отвечает она тихо. — Уже нет.

Поворачиваюсь к ней, изучаю профиль в лунном свете.

— Как было? — спрашиваю равнодушно, глядя в потолок.

Внутри хаос. Потрясение. Ужас от того, что произошло. Но она не должна знать.

— Нормально, — тихо отвечает она.

— Хорошо. — Поворачиваюсь к ней, и лицо абсолютно спокойно. — Для первого раза сойдёт.

Ложь. Это был лучший секс в моей жизни. Первый настоящий за двадцать лет.

— А для вас? — спрашивает она осторожно.

— Обычно, — пожимаю плечами. — Ничего особенного. Как с любой другой женщиной.

Вижу, как что-то гаснет в её глазах, и хочется ударить себя. Но нужно лгать. Обязательно лгать.

— Понятно, — шепчет она.

— Ты справилась неплохо, — добавляю холодно, начиная одеваться. — Для первого раза.

Проклятье. Почему я говорю такие вещи?

— Спасибо, — отвечает она, и в голосе нет сарказма. Только грусть.

Не смотри на меня так. Не заставляй чувствовать вину.

— Спокойной ночи, — говорю я, направляясь к двери. — Завтра обсудим твои обязанности как жены.

— Принц?

Останавливаюсь, не оборачиваясь.

— Что?

— Я... я надеялась, что между нами может быть что-то большее.

ЕСТЬ! Есть что-то большее! Ты заставила меня почувствовать себя живым!

— Надежды — удел слабых, — отвечаю холодно. — Между нами только то, что есть. Политический союз и супружеский долг.

Прости меня. Прости за ложь.

Выхожу, закрываю дверь, и только тогда позволяю себе прислониться к стене.

Руки дрожат. Всё тело дрожит от пережитого.

Что она со мной сделала? Как заставила почувствовать то, чего не было двадцать лет?

И боже... как я хочу вернуться и сделать это снова.

Эпиграф:身在地狱，心如死灰，何来温柔

"Тело в аду, сердце как пепел, откуда взяться нежности"

Древнее изречение о том, что человек, переживший глубокую травму, теряет способность к нежности и близости. Но иногда именно встреча с такой же раненой душой может пробудить то, что казалось навсегда утраченным. В буддийской философии это называется "взаимным исцелением через сострадание".