Книга Души моей палач, страница 14 – Ульяна Соболева

— Отец! — Цзюе бросается к нему, но император отталкивает сына.

— Не... прикасайся... — хрипит он. — Ты осквернил себя... связью с ней...

И теряет сознание.

Зал взрывается криками, суетой. Придворные врачи бегут к трону, слуги носятся с лекарствами. Но среди всего этого хаоса я слышу шёпот:

— Проклятие...

— Она принесла проклятие...

— Человеческая ведьма...

Они винят меня. За болезнь императора, за странное видение, за всё.

Цзюе поворачивается ко мне, и в его глазах буря эмоций. Гнев, страх, что-то похожее на... вину?

— Вы довольны? — шипит он, подходя ближе. — Довольны тем, что разрушили мою семью?

— Я ничего не делала! — отвечаю я, но голос дрожит. — Я не виновата в болезни вашего отца!

— Нет? — Он хватает меня за запястье, и я чувствую силу его пальцев. — Тогда объясните, что произошло во время ритуала. Объясните это видение!

Как объяснить то, что не понимаю сама?

— Я не знаю, — шепчу я. — Клянусь, я не знаю.

Он смотрит в мои глаза долго, изучающе. Ищет ложь. Находит только растерянность.

— Может быть, — говорит он тихо, — и не знаете. Но это ничего не меняет.

Отпускает меня и отступает.

— С этого момента вы под домашним арестом. Не покидать своих покоев без разрешения. Не общаться с прислугой больше необходимого.

— Но...

— Без возражений! — рычит он, и в голосе столько ярости, что я отшатываюсь. — Вы принесли проклятие в мой дом. Причинили боль моему отцу. И пока я не пойму, как это исправить, вы будете под замком.

Он поворачивается и идёт к трону, где придворные врачи склонились над императором. Оставляет меня одну среди враждебных взглядов.

Узница. Я стала узницей в день собственной свадьбы.

Слуги подходят ко мне — не те добрые девушки, что помогали одеваться, а суровые стражи в форме дворцовой охраны.

— Принцесса, — говорит один из них холодно, — пройдёмте в ваши покои.

Иду за ними, а зал провожает меня шёпотом и взглядами, полными ненависти.

"Проклятая..."

"Ведьма..."

"Принесла несчастье..."

Каждое слово режет по живому. Но больше всего болит взгляд Цзюе. В нём разочарование. Злость. И что-то похожее на предательство.

Он думает, что я его обманула. Что специально устроила этот спектакль.

Как объяснить ему то, что не понимаю сама? Как рассказать о видении, которое могло быть сном, воспоминанием или пророчеством?

Как сказать, что, возможно, мы действительно встречались раньше? В другой жизни, в другом времени?

Мои покои теперь действительно тюрьма. У дверей стоят стражи, окна заперты на решётки. Даже Мэйли, моя служанка, заменена на молчаливую женщину средних лет, которая смотрит на меня как на опасного зверя.

Я сижу у окна и смотрю на сад, освещённый лунным светом. Где-то там, в других покоях дворца, умирает император. Где-то там Цзюе мучается вопросами, на которые нет ответов.

А я здесь. Одна. С воспоминаниями о видении, которое может изменить всё.

Поднимаю левую руку — ту, что резал жрец. Порез затянулся, но шрам остался. Маленький, тонкий, как серебряная нить.

Кровавый союз. Мы действительно связаны теперь. Навеки.

Но связь эта — не благословение. Это проклятие. Для него, для меня, для обоих наших народов.

Что, если видение было правдой? Что, если мы действительно любили друг друга в прошлой жизни? И что, если эта любовь принесла нам только боль?