Книга Гостевой дом сударыни Бережной, страница 17 – Вивьен Ламур

Я не двигалась, боясь пошевелиться. Крыса не убегала. Просто смотрела, как будто что-то охраняла. И тогда, сквозь страх, я заметила: прямо за ней, в глубине, виднелась старая приземистая дверь с массивным замком на ржавой скобе. Дверь была почти незаметна среди каменной кладки, сливалась с ней.

Сил продолжать не осталось. Крыса, темнота, сырость и эта дверь, за которой неизвестно что. Я наклонилась, подхватила тяжёлый сундучок. Крыса проводила меня взглядом, но не двинулась с места.

Пятясь, я двинулась к лестнице. Нога нащупала первую ступеньку, вторую, третью. Я почти бежала, спотыкаясь, прижимая сундучок к груди. Четвёртая, пятая. Вот и люк. Я выбралась наружу, вдохнула свежий морской воздух и с наслаждением захлопнула крышку. Ржавые петли скрежетнули, тяжесть упала на место.

Я опустилась на пол кухни, прислонившись спиной к стене. Лампа погасла: то ли от резкого движения, то ли масло кончилось, а может, я сама задула её, не заметив. Сундучок стоял рядом на деревянном полу. Я смотрела на него и не решалась открыть. Не сейчас. Не было сил. Да и ключа тоже не было.

Руки дрожали. Перед глазами всё ещё стояла та крыса: огромная, с блестящими глазами. И дверь. Тайная дверь в стене. Что там? Подземный ход? Кладовая, куда дядя прятал самое ценное? Или просто пустая комната, заваленная старьём?

— Открою завтра. Или послезавтра. Когда соберусь с духом.

Я поднялась, прошла к столу, налила воды из кувшина. Руки всё ещё дрожали. Я пила мелкими глотками, стараясь унять это дурацкое сердцебиение. Сундучок остался стоять на полу.

Страх, пережитый в погребе, смешался с усталостью. Тело Веры Ивановны ещё не оправилось от болезни, и даже такое небольшое приключение отнимало последние силы. Мышцы ныли, руки слегка подрагивали, и я с укором подумала, что надо бы всё-таки поберечь чужое здоровье. Сама же врач, а ринулась на баррикады, как заправская искательница приключений.

Смахнув с подола платья налипшую в подвале паутину, какие-то травинки и мелкий мусор, я допила воду из кружки и поставила её на стол. Взгляд сам собой упал на сундучок, который по-прежнему стоял на полу. Тяжёлый, обитый почерневшими железными полосами, с маленьким висячим замком.

Я поднялась и переставила его на стол. При встряске внутри что-то звенело: глухо, но отчётливо, и этот звук вселял надежду.

Придвинув сундучок к себе, я повертела его, осматривая со всех сторон. Замок был старый, с виду надёжный. Я прекрасно понимала, что просто так, без ключа, мне его не открыть. Мысль ударить по замку молотком, как в старых фильмах, где герои одним ударом сбивали любые запоры, показалась смешной и нелепой. Да и молоток ещё найти надо.

— Неужто и по этому поводу к Ветрову обращаться?

Алексей Павлович, безусловно, производил впечатление человека порядочного и внимательного, но при всём уважении я его почти не знала. Доверять первому встречному свои тайны, особенно когда речь шла о наследстве и возможном кладе, было бы по меньшей мере неосмотрительно.

Глубоко вздохнула. Пока в доме никого нет, пока я одна, надо доводить дело до конца. И странное дело: откуда-то взялись силы, которых минуту назад не было. Не физические, скорее моральные. Гордость за себя? Наверное. Но это чувство приятно грело где-то в груди, подгоняя вперёд.