Книга Ягиня и Кощей. На страже тридевятого царства, страница 40 – Ирина Романова

— Нам надо довести начатое до конца, – прошептала дрожащим голосом. – Найди в себе силы, чтобы бороться с тьмой!

Венцеслав открыл глаза и посмотрел на меня с такой болью, что мое сердце кольнула жалость.

— Сил нет, совсем, – еле слышно отозвался он, его голос звучал как шепот ветра в пустоте.

— Прасковья, неси зелье! – попросила я.

Я оглянулась на зайчиху, и та, подхватив кувшин, посмотрела на нас печальными, полными слез глазами. Кивнув, Прасковья поспешила к выходу. Я закинула себе на шею руку царевича и потащила его к порогу. Там нас ждал Горыныч, следя за каждым движением всеми тремя головами. Он подставил их с разных сторон и помог довести Венцеслава до бани.

Когда мы вошли, я усадила царевича на лавку, сняла с него кафтан и сапоги, а затем отступила. Оставив вещи в предбаннике, забрала у зайчихи кувшин и разлила зелье по чанам. Затем наполнила ковшик родниковой живой водой и вылила остатки в зелье.

— Надо выпить целиком, – сказала я, глядя на банника, сидящего на верхней полке. – Не сразу, но все. Воду тоже нужно потратить всю, просто так на пол не лей, только на тело! На тебя одного, Никифор, надежда!

Банник важно кивнул, его глаза блестели от волнения.

— Справлюсь, Ягинюшка! – ответил он. – Идите!

Я посмотрела на Венцеслава, который все еще сидел на лавке. Внутри меня вспыхнула ярким огнем надежда. Мы должны сделать это. Мы должны спасти царевича!

Я закрыла дверь в баню и, заметив зайчиху, всплеснула руками от неожиданности. Сердце словно предчувствовало беду.

— Чай надо поставить, блинов испечь, белье чистое принести… И банника накормить! – воскликнула я, понимая, что времени у нас в обрез.

Спохватившись, мы бросились кто куда. Пока Прасковья хлопотала над ужином, я выбежала из избы с чистой стопкой белья. Над островом собирались темные, зловещие тучи. Воздух потрескивал от напряжения – я кожей ощущала, как зло пытается отстоять свое.

— Не отдам тебе его, слышишь?! – прокричала я в небо, сжимая кулаки.

Приближалась буря, и нужно было действовать быстро. Открыв предбанник, я положила чистое белье на лавку и прислушалась к звукам, доносящимся изнутри. Вместо привычных шорохов веника из бани слышались стоны, причитания банника и глухие удары.

— Ягинюшка… Поздно! – в отчаянии простонал Никифор.

Забыв о стыде, я ворвалась в баню и так и застыла, увидев почти безжизненное тело Венцеслава. Его грудь едва заметно вздымалась. Лицо царевича было бледным, его исказила гримаса боли. Черты вновь стали меняться, а сам царевич будто растворялся в воздухе.

— Вот уж нет! После того как ты вел себя со мной, издевался… Да ты просто обязан на мне жениться! – сорвалась я на крик.

Меня переполняла злость. Я схватила ковшик с водой и, приподняв голову Венцеслава, вылила остатки воды в его пересохший рот.

Вдруг в кармане что-то хрустнуло, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Точно, яйцо! Я забыла о нем! Но хватит ли у меня времени, чтобы спасти царевича?

Внезапно он дернулся, словно от удара, а затем замер. Перед нами окончательно проявился Кощей… Холодный, безжалостный, причинивший мне столько боли.

— Поздно! Я уже здесь! – сказал гадкий старик, глядя на нас с торжеством. Его голос прозвучал как раскат грома.

В этот момент небеса разверзлись, и прямо в баню ударила молния. Крыша затрещала, заискрилась и рассыпалась, и воздух наполнился запахом горящего дерева. Я вскрикнула от ужаса, но тут же взяла себя в руки, пытаясь не растерять самообладание.