Книга Ягиня и Кощей. На страже тридевятого царства, страница 29 – Ирина Романова

Сердце шептало, что он тот самый, единственный, но нам не по пути, если он выберет зло. Я видела, как в царевиче борются две силы: тьма, которая поглощает его, и свет, который пытается пробиться сквозь тьму.

— Готов ли ты изменить себе ради меня? – прошептала я дрожащим, как натянутая струна, голосом. В глазах от страха застыли слезы.

— Не знаю, – Венцеслав тяжело вздохнул, на его лице отражалась внутренняя борьба. – Тьма внутри меня противится каждому слову. Но скажи, подаришь ли ты мне хоть каплю надежды? Что, если я приду сломленный и попрошу о помощи? Ты не отвернешься?

— Я буду ждать тебя, – выдохнула я, отступая назад. Мои шаги были едва слышны, но сердце стучало громко, гулко. – Только помни: время не ждет. Скоро наступит момент, когда пути назад уже не будет…

— Почему в моей душе поселилось зло? За что я это заслужил? – Венцеслав схватился за голову, его голос дрожал от отчаяния. – Я чувствую, как тьма тянет меня вниз, но пытаюсь удержаться, чтобы успеть договорить с тобой.

— Ничего не дается просто так, – я отвернулась, не в силах больше смотреть ему в глаза.

Слезы текли по щекам, но я не могла позволить себе быть слабой. Душа разрывалась от боли, но я должна была отпустить его. Принять решение мог только сам царевич.

— Я не хочу больше так жить, – сказал Венцеслав так тихо, словно говорил сам с собой. – Но я боюсь, что если изменюсь, то потеряю часть себя.

— Нельзя неволить, – повторила я, и мои слова прозвучали как приговор. – Мы половинки одного целого, боги уже решили нашу судьбу. Мы либо будем вместе, либо останемся одиноки на всю жизнь.

Развернувшись, я побрела по узким мосткам навстречу холодному, обжигающему лицо ветру. В глубине души я понимала, что, несмотря на все страхи и сомнения, я буду ждать Кощея… Ждать, сколько бы времени ни понадобилось.

Ступив на остров, я обернулась, зная, что туман скрыл меня от Венцеслава. Сердце колотилось в груди, а в горле застрял ком. Некоторое время царевич по-прежнему стоял там, глядя мне вслед… А затем он снова стал тем, кого я видела в палатке. Высохшим стариком, смотрящим на меня с мерзкой ухмылкой, от которой по коже бежали мурашки. Его глаза, полные неистовой ненависти, казалось, прожигали меня насквозь.

Вернувшись в избу, я заглянула к Горынычу. Его глаза были закрыты, но я чувствовала, что он наблюдает за мной.

Накрыв детеныша теплым платком, висевшим на крючке у двери, я прошептала: «Прости меня, Змей. Я не знаю, что делать дальше…»

На секунду Горыныч открыл глаза – мне казалось, что он замерз, но в его взгляде читалась грусть и боль.

Затем я побрела в закуток за печью. Там у меня была большая лежанка, на которой я могла укрыться от всего мира. Но вместо покоя в душе поселились пустота и отчаяние. Сюда бы перину с моей кровати в батюшкином доме… И блинов тонких на завтрак, матушкиных…

Я беззвучно заплакала, закрыв лицо ладонями. Вот и кончилось мое детство, вот и разрушились мои мечты и надежды! Теперь я одна хозяйка Проклятых болот, кишащих чудищами. Вокруг меня – огромное количество мертвой воды, а на голову мне свалилось чудо-юдо…

Как мне справиться со всем этим?

Как выжить?

Утром, накормив Горыныча, я отпустила его гулять во двор. Знала, что далеко не уйдет. Между нами протянулась невидимая нить – она уже связала наши судьбы. Это ощущение было теплым и успокаивающим, но в то же время тревожным.