Книга Ягиня и Кощей. На страже тридевятого царства, страница 12 – Ирина Романова

Неужели никто не спасет меня от его ярости?..

Внутри все сжалось. Дыхание перехватило, а сердце ухнуло куда-то в пятки. Я бы хотела раствориться в воздухе, исчезнуть, но Кощей словно приковал меня к месту. Ни убежать, ни спрятаться я не могла – его холодные глаза держали меня в плену.

— Завтрак подать сюда, ваше царское высочество? – подошел к нам Захар, спокойный и невозмутимый, будто не замечая напряжения, повисшего в воздухе.

Он словно знал, что хозяин будет завтракать именно здесь, и, не дожидаясь ответа, расстелил перед нами белоснежную, вышитую узорами скатерть. На ней сами по себе стали появляться блюда.

— Присоединяйтесь, – попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. – Вы же с дороги?

Слуга лишь кивнул, продолжая расставлять тарелки. Каша, молоко, творог, мед с орехами, пряники, блины – стол изобиловал угощениями, словно сама природа решила порадовать нас своими богатствами. Затем слуга принес самовар и разлил по чашкам свежий чай – сначала Венцеславу, а потом мне.

Кощей продолжал прожигать меня взглядом, но я старалась не обращать на это внимания. Взгляд матери был страшнее – он-то точно мог пробрать до костей. Поняв, что запугать меня не получится, Венцеслав вздохнул и принялся есть. И все равно он следил за мной краем глаза.

— Прасковья, садись, – указала на место рядом и подвинула к зайчихе миску с кружкой.

Помощница замялась, но все же присела. Вся вжалась в лавку, словно хотела стать незаметной. Я видела, как ей тяжело, как она стесняется. Царевич не одобрил ее присутствия и бросил на нее недовольный взгляд. Но это был мой стол, и только я решала, кому за ним сидеть.

Я ограничилась кашей из общего солдатского котелка – простой, но сытной, придающей силы едой. Взяла кружку с чаем и сделала глоток, наслаждаясь теплом, которое разлилось по телу.

Кощей кивнул слуге – тот подвинул ко мне тарелку с блинами, мисочку со сметаной и кувшинчик с медом.

— Так почему ты не ночевала в палатке? – повторил царевич свой вопрос.

— Чтоб потом все солдаты шептались? – Я сумела не притронуться к угощениям. – Нечего возле меня тереться! Был бы батюшка рядом, не посмотрел бы, что царевич. А рука у него – что твоя голова! – сжала кулаки, сдерживая дрожь в голосе.

— Позора боишься? Хочешь, я тебя своей суженой объявлю?

Его слова прозвучали как насмешка, как издевательство.

— Без родительского одобрения?! – возмутилась я, чувствуя, как внутри закипает ярость. – Да и вообще… С чего ты решил, что мне нужно твое покровительство?

— Для твоей семьи будет честью породниться с царем-батюшкой! – гордо заявил Венцеслав, словно не замечая моего недовольства.

— Знаешь, что? – Щеки обожгло жаром, я густо покраснела. – Проваливай отсюда и не подходи ко мне больше! А то… нашепчу такое, что не отмоешься!

— Ты мне отказываешь? – Глаза царевича сузились, а голос стал ледяным. – С чего бы это? Или кто-то есть уже на примете? Так что ж с тобой не приехал? Честь девичью охранять! – Гнев выплеснулся из него, как поток воды из прорванной плотины. – Я был с тобой предельно корректен… до сих пор! А теперь… кому ты вообще будешь нужна?! После солдатской-то службы?

Венцеслав вскочил из-за стола и угрожающе навис надо мной.

— Главное, что я сама о себе правду знаю… – покачала головой, чувствуя, как к глазам подступают слезы.