Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 38 – Ирина Романовская

— Зачем мне ключи? Папа сам пришел ко мне в комнату. — Дочь тянет за ногу свою куклу, которая во время прыжков упала на другую половину кровати, и начинает гладить ее по волосам. — Папа сказал, что я очень красивая. И он меня очень любит. Обещал прийти в садик, если я буду хорошо себя вести и съем всю кашу.

Срываюсь с места и бегу проверять детскую комнату. Открываю шкаф, поднимаю одеяло. Сомневаюсь, что взрослый мужчина способен залезть под невысокую детскую кровать, но я заглядываю и туда. Бегаю как полоумная по комнате, выглядываю через окно на балкон.

Не до конца понимаю, зачем это делаю. Но остановиться и поразмыслить здраво не получается. Тревога стоит пеленой перед глазами. Хлопаю дверями ванны, туалета, включаю свет в крошечной кладовке. Быстрым взглядом сканирую гостиную и коридор.

Соня бегает за мной и повторяет каждое движение. Ее звонкий смех сбивает с толку. Голова никак не может собрать в кучу то, что наговорила мне трехлетка.

Заглядываю в каждый угол, в каждую щель квартиры. Мысленно молюсь, чтобы цветные картинки воображения не стали внезапно явью. Не хочу видеть Горского в своей маленькой обители.

Мой дом — моя крепость. Посторонним вход строго-настрого воспрещен. Если бывший супруг решил проникнуть сюда без моего разрешения, то я обязательно вызову полицию, пойду в суд и буду требовать для него запрета на приближение.

Проверяю даже в шкафчик под умывальником, хотя там едва мусорное ведро с совком и веником помещаются.

Только убедившись, что кроме нас с Соней в квартире больше никого нет, позволяю себе остановиться. Упираюсь рукой в столешницу. Хватаюсь за пустой стакан. Прямо из-под крана наполняю его до верху водой. Прижимаю холодную посудину к щеке, закрываю глаза.

Никак не удается утихомирить бешено скачущее сердце. Что-то в словах дочери не сходится, но мой ошалевший и испуганный мозг никак не может сложить простое «два плюс два» воедино.

— Сонь, — зову дочь на кухню, — ты уверенна, что видела ночью именно папу?

— Конечно. Он же сказал мне: «я твой папа»!

— А как папа выглядит? Опиши, пожалуйста.

— Не знаю.

— Высокий? — дочь утвердительно кивает. — Волосы немного светлее, чем у меня? — Еще один уверенный кивок ребенка. — Бороды у папы нет? Щеки гладкие? — отрицательно машет Соня. — Глаза зеленые?

— Не помню.

— Сонь, а что еще ты помнишь?

— У папы был огромный единорог на веревочке, — ребенок расставляет руки в стороны. — Вот такой. Как тот, что ты мне не купила в магазине.

— Единорог? Какой еще единорог? — От рассказов дочери мой мозг окончательно плавится. В ушах начинает свистеть «закипающий чайник». — Я совсем запуталась.

— Что тут непонятного, мама? Папа с Единорожиком пришли ко мне в гости. Папа, я Крепыш, Скай, Гонщик и Единорожка испекли торт, а потом пили чай. Папа пообещал, что придет ко мне в садик. Потом я проснулась от дождика и побежала к тебе. Надо скорее надеть красивое платье и идти в любимый садик. Я хочу рассказать Мише про папу. Он сказал вчера, что мы жених и невеста и скоро наша свадьба. Мы станем мужем и женой и и будем жить в моей комнате. Миша зовет к себе, но я не хочу. У него зеленые стены, а я люблю розовый.

На моменте скорой свадьбы моей девочки и ее детсадовского ухажёра я окончательно теряю всю нить детского повествования. Гул в ушах сменяется смехом, который разрывает грудную клетку.