Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 162 – Ирина Романовская

— Назар, хватит ко мне приставать! Не хочу я ничего, разве не ясно? Смирись уже, что жена у тебя истеричка бесплодная.

— Каро, прекрати.

— Не хочу прекращать. Мне больно и плохо. Как ты не понимаешь?

— Я все прекрасно понимаю. Поэтому и хочу тебе помочь.

— Что ты там понимаешь? Ты хоть завтра можешь пойти и настругаешь себе десятерых наследников. Тебе хватило одной ночи с Аннет, чтобы сына ей заделать, даже через контрацептивы. А я не могу. Ни с врачами, ни с пробирками.

Знаю, что бью запрещенным приемом. Ведь возобновляя отношения с Назаром, я обещала себе, что не буду его тыкать в прошлое. Но когда внутри меня тлеет пепелище, когда сама себя истязаю и презираю, сил на разумные поступки и взвешенные фразы попросту не хватает.

Назар тяжко вздыхает, целует меня в висок и возвращается на свою половину кровати. Хочу перед ним извиниться, но соленая влага, брызнувшая из глаз, мешает промолвить даже слово.

До четырех утра не могу сомкнуть глаз, разрываясь между внутренней болью и чувством вины перед мужем.

Когда открываю глаза в следующий раз, на часах уже восемь. Назар умчался на работу, оставив для меня короткую записку со словами любви.

Хочется зарыться в одеяле, но курьер целый день возит к нам домой различные цветочные композиции по заказу Горского.

Каждый букет сопровождается запиской с упоминанием одной из черт моего, за которую Назар меня любит: красивая, нежная, гордая, женственная, упрямая, верная, справедливая, искренняя, храбрая, ранимая, милая и так далее.

Каждый уголок квартиры к вечеру напоминает оранжерею. Розы, гортензии, эустомы, нарциссы, пионы, герберы, лилии, ирисы и еще дюжина незнакомых мне бутонов. Я весь день бегаю по квартире и ломаю голову над тем куда водрузить очередной букет.

Вазы с кастрюлями давно закончились, в ванной лежат голландские розы на длинной ножке. Даже ведро от швабры и чайник временно переквалифицированы под вазоны для цветов.

Последний букет Горский доставляет лично. Вместо записки и признаний он протягивает мне белый конверт.

— Ты таки купил путевку на море?

— Лучше.

Закусив нижнюю губу, я дрожащими руками вынимаю из конверта свернутый вдвое лист формата а4. Разворачиваю скрытый текст и зачитываю вслух:

— Частная клиника «Цертус». Двадцать пятого февраля пациенту…, — с каждым новым предложением я теряю дар речи. В голове словно обрываются и искрят электрические провода. — проведена бесскальпельная вазект… Что? Что ты сделал?

Мои брови взлетают вверх, когда я еще раз перечитываю название процедуры, которую сегодня провели Назару.

Колени подкашиваются, в глазах мутнеет. Меня шатает из стороны в сторону, Горский едва успевает подхватить под локоть.

— Зачем, Наз?

Мой голос дрожит, в глазах опять собираются капли слез.

— Теперь мы в одной лодке, — уверенно шепчет муж, одной. Одной рукой он прижимает меня к себе, а второй убирает дорожки слез с моей щеки. — Соня — наш единственный ребенок. Навсегда.

— Ты дурак? А если у нас не получится и мы будем вынуждены еще раз развестись? Ты ведь пожалеешь об этом, — трясу выпиской из Назаровой амбулаторной карты.

— Не пожалею и не разведусь. Одного развода нам за глаза хватит. Я упрямый и очень влюбленный в тебя мужчина. Поэтому… От меня так просто отделаешься, госпожа Горская. Буду с тобой до самой смерти.