Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 151 – Ирина Романовская

Мое единственное преимущество — это то, что у меня завершающий выход в шоу Антина. Должен сработать так называемый эффект краевой памяти, при котором лучше всего запоминается то, что вам преподнесли в начале либо в конце события.

Координатор показа щелкает пальцами у меня перед глазами, призывая вернуться к нему в реальность. Киваю, потому что язык словно прикипел к небу.

Поднимаю голову и не могу скрыть изумления. Куда делась основная часть девочек, которые только что стояли за кулисами. Подхожу ближе и пересчитываю оставшихся моделей.

Их десять. Всего десять девочек и настанет мой черед.

Дергаю плечами из-за набежавших внезапно мурашек. Втягиваю в легкие побольше воздуха, таращусь в непонятную паутину металлических конструкций под потолком.

Я все могу. У меня все получится. Я лучшая. Иначе зачем Горскому опять вваливать столько денег в меня? Еще и по собственной воле. Мы ведь даже не пара.

Ради бывших жен так не стараются. Многозначительная улыбка Антина Тана вновь слепит мое воображение. Касаюсь драгоценных камней на шее.

Млею от осознания того, что как минимум двое мужчин верят в меня намного больше, чем я сама. Щеки краснеют от стыда. Если они верят, то я тем более обязана верить в себя. И не просто верить, я должна любить себя.

Жизнь течет, обстоятельства меняются, люди приходят и уходят, но мы всегда у себя остаемся. Мы самое ценное богатство, что у нас есть. Мы и есть счастье.

Выпрямляю спину, расправляю плечи. Предпоследняя модель покидает кулисы. Я остаюсь одна. Медленно выдыхаю, отпуская засидевшуюся темноту из грудной клетки. Пальцы все еще подрагивают, но, по крайней мере, я могу с легкостью отрывать ноги от земли.

— Пошла, — командует координатор показа.

Делаю смелый шаг вперед. Яркий свет софитов слепит глаза.

Первая точка в самом начале подиума или так называемой «сцене». Самая широкая часть выстроенной возвышенности. Замираю вместе со всеми зрителями. Не дышу, отсчитывая положенные три секунды.

Правое бедро выношу вперед, оставляя плечи и спину неподвижными. Макушкой тянусь вверх, расправляя грудную клетку. Тонкая ткань юбки скользит по колену, на сей раз приятно будоража разгоряченную кожу. Каблук под пяткой касается подиума.

— Мама, мама! Это моя мама, — восторженный крик дочери заполняет все пространство павильона.

София радостно хлопает в ладоши, указывая маленьким пальчиком в мою сторону.

Мне не удается сохранить величественную холодность на лице, лучезарная улыбка сама по себе растягивается до ушей.

Легкие наполняются чистейшим кислородом. За спиной словно крылья вырастают. С трудом удается удержать зафиксировать тело на средней точке подиума. Меня магнитом тянет к концу помоста, где сидят дочь и бывший супруг.

Не смотрю на фотографов, которые бесчисленное количество раз жмут на кнопку затвора. Смотрю только на дочь и Назара. Иду к ним.

Чем меньше расстояние между нами, тем ощутимее горит моя оголенная шея, плечо и ребра. Последний шаг и финальная точка. Прямой взгляд в камеры. Делаю резкий взмах рукой и длинный подол платья Антина подобно крылу птицы летит вверх, а затем как водный каскад струится вниз к земле.

— Мама, — зовет Соня.

Поворачиваю голову и подмигиваю дочери. За такую самодеятельность мне вероятнее всего влетит ото всех, кто готовил меня к сегодняшнему дефиле. Ну и черт с ним. Подумаю об этом завтра, как говорила Скарлетт О'Хара.