Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 136 – Ирина Романовская

Перед глазами тут же пестрят десятки пропущенных телефонных номеров, которые с завидной регулярностью селятся в журнале вызовов моего телефона. Стараюсь перезванивать всем по мере возможности, но в суматохе последних месяцев из-за отсутствия нормального сна и времени для отдыха не удивлюсь, если кого-то пропустила или ненароком отправила в пожизненный блок.

— Конечно я хочу участвовать. — Подскакиваю с дивана, бегаю по комнате. Визжу от нахлынувшей радости. — Что за шоу?

— Берлинская неделя моды.

— Берлинская? — с опаской переспрашиваю я.

Упоминание немецкой столицы мгновенно отдает тупой болью в левой половине груди.

— Да. Показы пройдут в начале марта. Готова работать там?

Эйфория от предложения Антина Тана сменяется паникой и растерянностью. Я не летала в Германию с тех самых злополучных дней, когда в мою жизнь ворвалась правда про измену мужа и его внебрачного сына с онкологическим диагнозом.

— Я не знаю, — шепчу скорее сама себе, чем даю вразумительный ответ бывшему мужу. — А как же Соня? Не хочется тягать её по аэропортам и самолетам. Надо, наверное, позвонить отцу, чтобы он ничего не планировал на конец февраля — начало марта. Наверно, придется вызвать его к нам, дабы он водил внучку в детский сад и на занятия. Или нет, не так. Лучше я отвезу Соню к нему на тот период, пока буду работать в Германии. Боже, я так надолго никогда с ней не разлучалась.

Череда вопросов, связанных с бытом дочери, возвращает меня обратно на диван. Зарываюсь с ногами в груду подушек, перебирая в голове варианты совмещения работы и моих с Соней совместных вечеров.

— Каролина, ты никого не забыла? — откашлявшись, спрашивает Горский.

— Ох, да. Перезвони, пожалуйста, Антину и скажи, что я готова работать с ним хоть с завтрашнего дня. Для меня честь быть моделью на его показе. Или нет, ничего не говори. Лучше вышли мне его номер, я сама с ним обсужу все детали.

— Каро, я не про Тана говорю сейчас. Не надо трогать твоего отца. Я же здесь. Я отец Сони. Она спокойно может пожить со мной недельку — другую, пока ты будешь в разъездах.

— У тебя тоже бывают командировки, совещания к акционерам холдинга. Что тогда делать? Будем оставлять ее на непонятных нянек? Нет, нет. Мой папа на пенсии, ему будет проще присмотреть за Соней.

— Я все дела перенесу до твоего возвращения.

— Ты уверен?

— Конечно. Могу даже гарантийное письмо накатать, если тебе будет так спокойнее работать?

— Раньше ты никогда не отменял ничего.

— Теперь все по-другому.

Каролина.

Моего веса едва хватает, чтобы прижать две половины переполненного чемодана друг к другу. Сдуваю волосы, падающие на глаза. Надеюсь, маленький бегунок не выскользнет из моих пальцев снова. Мне больше нечего выложить из багажа, осталось только все самое нужное.

Напрягаюсь всем телом дабы усилить давление на распирающий изнутри пластик. Тяну в бок за металлическое ушко. Большой палец правой руки пронзает пульсирующая боль, алые пятна крови проступают сквозь новенький пластырь. Указательный палец белеет от напряжения.

Осталось чуть-чуть дотянуть. Совсем немного потянуть. Преодолев последний угловой поворот, бегунок скользит по зубьям застежки-молнии как по маслу.

Вжух. Готово. Ура!

Обессиленно падаю на чемодан, стараюсь совладать со сбитым дыханием. Пять лет декрета лишили меня былой супер способности. Понятия не имею, как я умудрялась летать на другой конец земного шара с полупустым чемоданом среднего размера больше, чем на неделю.