Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 119 – Ирина Романовская

Вселенная точно издевается надо мной. Или нами.

Горло продолжает першить. Из-за сильного кашля в уголках глаз проступают слезы. Как на зло, ни в машине Мара, ни в моей сумке нет воды, чтобы смочить пересохшее горло. В дальнем кармане сумки нахожу какой-то ментоловый леденец, сдираю обертку и бросаю его в рот. Вкусовые рецепторы тут же активизируются и гортани наконец становится легче.

— Пойдем? — Марьян переплетает наши пальцы.

Мой речевой аппарат парализован. Не могу вымолвить ни слова. Остается только шатать головой как кукла.

Быстро переходим на противоположную сторону улицы, нос к носу у открывшейся калитки встречаемся с риелтором. Женщина в темно-сером пальто быстрым шагом проводит нас по участку.

— Есть беседка, детские качели. Вырыт котлован для будущего бассейна. Общая площадь дома триста квадратных метров.

«Триста сорок пять и четыре» — поправляет внутренний голос.

Ноги будто задеревенели, колени едва сгибаются. На лице застыла вежливая улыбка. У порога дома притормаживаю, делая глубокий вдох.

— Пойдем скорее. Мне кажется — этот дом то, что мы искали. Если внутри он будет таким же как и снаружи, я готов прямо сегодня оформить покупку.

Мар подталкивает меня внутрь двухэтажного дома. Вместе с ним переступаем порог.

В ушах продолжает пульсировать кипящая кровь, я не слышу о чем говорит риелтор. К счастью, женщина и не ищет понимания в моих глазах. Ее заготовленный монолог работает исключительно на того, чей автограф на документах о купли-продажи окажется решающим.

Марьян мерит шагами комнаты, изучает чертежи, визуализирует нас в этих стенах.

У меня же перед глазами гуляют флеш беки. Вот тут пять лет назад стоял коричневый диван, а там дубовый шкаф с открытыми полками. Справа от лестницы был кабинет, а напротив гостиная.

На второй этаж поднимаюсь как черепаха, вцепившись намертво в перила.

Перед нами голые и местами даже еще неоштукатуренные стены, а я все равно вижу цвет былых обоев. В коридоре они были бежевыми в мелкую горизонтальную полоску, в гардеробной — света слоновой кости. Спальня была в небесно-голубых оттенках, с сиреневыми акцентами.

Меня шатает из стороны в сторону от воспоминаний.

У риелтора звенит мобильный телефон. Она просит прощения и убегает на улицу, оставляя нас в стенах пустого дома одних.

— Как тебе? — Марьян прижимается к моей спине, обхватывает руками за талию. Кружим вместе с ним посреди будущей детской комнаты. — Планировка вроде бы ничего такая?

— Угу., — жалобно пищу я.

— И двор просторный. Две машины спокойно помещаются. Как думаешь детская площадка Соне понравится?

— Наверное, — отхожу к ближайшему окну, глазею на давно знакомые пейзажи.

— Все нормально?

— Нормально.

— Ты сегодня не слишком говорлива. Только не говори, что все еще дуешься на меня из-за тех дурацких цветов?

— Дело вовсе не в цветах. — Сглатываю горечь и, собравшись с духом, произношу то, что давно лежит на душе: — Мар, мне кажется мы торопимся. Вернее, ты слишком торопишься с домом.

— Это не так. Не выдумывай.

— Что ты будешь делать, если мы не уживемся в быту? Мы не жили с тобой ни дня под одной крышей.

— Ты приезжала ко мне в Прагу на выходные. Мы отлично справлялись.

— Ты понимаешь о чем я.

— Нет, не понимаю, Каролина. С чего вдруг тебя так озаботил быт? Мы взрослые люди и вполне способны проговорить возникающие проблемы и пойти друг другу на уступки.