Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 115 – Ирина Романовская

— Плевать, — дернув плечом, строго отрезает бывший муж. Упирается бедром в стену, скрещивает ноги. Прячет одну руку в карманы брюк.

— А на меня тоже плевать? Ты мешаешь моим отношениям. Хотя обещал этого не делать.

Горский от недовольства сжимает губы, делает через расширенные ноздри большой вдох. Не успевает ничего ответить, так как Соня выталкивает из своей комнаты огромный коробок с игрушками.

— А рюкзак где? — переспрашиваю я, глядя на непонятные движения ребенка.

— Он остался на кровати. Слишком маленький. Ничего не поместилось.

— Сонь, не пора ли тебе остановиться? — Преграждаю дочери путь. — Ты к папе перетащила добрую половину своих игрушек.

— Мне нравится играть у папы. — Соня смахивает со лба нависшие волосы. — Там у меня большая комната и Белочка любит со мной играть. Мам, я хочу остаться жить с папой.

Последнее предложение будто окунает меня в прорубь. Глотаю ртом воздух, растеряв все слова. Я думала такие желания дети озвучивают только в подростковом возрасте, а не когда им всего четыре.

— Сонь, давай скорее. У нас времени в обрез. Белку надо везти к ветеринару, у нее глазки очень болеют.

Пока помогаю дочери с молнией на куртке, уговариваю ее не утяжелять предстоящую прогулку с отцом тяжелым ящиком. С горем по полам нам удается достичь компромисса. Соня забирает из ящика трех самых любимых кукол, а остальные остаются ждать следующей поездки дочери к отцу.

Стою на пороге, жду вместе с дочерью и Назаром, пока приедет лифт. Когда металлические двери лифтовой кабинки разъезжаются в стороны, на этаже появляется Марьян.

— Привет, — весело щебечет Соня. Она единственная, у кого от неожиданной встречи не отняло речь.

Мой жених и мой бывший супруг обмениваются немыми недовольными взглядами, короткими кивками приветствуют друг друга.

— Ты рано, — отступая в сторону, приглашаю Мара в квартиру.

Ладонь жениха по-хозяйски ложится на мою поясницу. Холодные губы накрывают рот, а мокрый язык резво давит на зубы. Мычу что-то нечленораздельное про дверь, отстраняясь.

— Ты чего? — недовольно морщится Мар.

— Просто дверь открыта. Перед соседями неудобно.

— Перед соседями? Может перед бывшим?

— Не начинай, пожалуйста, — поднимая руки вверх, прошу я. — Обедать будешь? Я еще не успела собраться. Думала ты приедешь после двух.

— Удалось завершить фотосессию пораньше. — Мар вешает свое пальто в шкаф. Взглядом цепляется за гипсофилы, лежащие на комоде. — Сколько можно приниматьего веники, Каро? Ты же знаешь, как они меня бесят.

— Я говорила Назару, что тебе не нравятся цветы. Но он все равно продолжает их приносить. Что мне остается? Не выбрасывать же их.

— Именно это и надо делать, Каро.

Марьян хватает с комода «веник» от Горского, и выбегает в коридор.

— Куда ты? — замираю на пороге, глядя на отдаляющуюся спину жениха.

Марьян за пару секунд доходит до конца этажа, останавливается у мусоропроводной трубы, дергает загрузочный клапан и пихает туда мои гипсофилы. Объемный букет в шелестящей бумаге застревает в узком проеме, заставляя разгневанного Марьяна задействовать грубую силу.

Тонкие стебли метельчатых соцветий ломаются под натиском загорелых, жилистых рук мужчины, но потрепанный букет все равно продолжает торчать в мусоропроводном отсеке. Марьян с силой наваливает металлическую крышку поверх цветов, скрывая под ней основную массу сиреневых мелких бутончиков.