Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 111 – Ирина Романовская

Назар резко встает из-за стола, стул со скрипом скользит по деревянному паркету. Уходит в сторону кухни, отворачивается к окну.

— С легкостью, твою мать…

Окинув взглядом Соню, которая все еще увлечена мультфильмом, я иду вслед за Назаром.

— Ты мог все объяснить.

— Что именно? — Бывший муж разводит руками. — Что? Почему он, а не ты? Или почему отцовский долг перевесил, а не наша любовь?

— Развод без моего согласия.

— Ты должна была меня возненавидеть. Ненависть должна была защитить тебя от моего предательства. Вспомни показы и тех конкуренток, которые ломали тебе каблуки, кто подсыпал минеральную вату в бюстгальтер, кто портил наряды. Ты всегда говорила, что назло им выходила на подиум, а не ревела в углу гримерной. Держала голову прямо, несмотря на боль и дискомфорт. Ненависть к конкуренткам помогала тебе не сдаваться. Ненависть ко мне должна была сработать тем же образом.

— И как? Думаешь помогла?

— Судя по тому, какой сильной ты стала, помогло.

— Идиот, — толкаю Горского в грудь. — Из-за этой ненависти я чуть не лишилась Сони. Меня трясло от одной мысли о тебе. Дурак. Ты хоть понимаешь, как это было опасно? Идиот!

Отворачиваюсь от Назара, скрещиваю руки на груди. Глотаю беззвучно слезы.

— Даже спорить не буду с этим. Мало того, я идиот в квадрате. От меня дважды скрыли детей. Я думал, такие финты проделывают только с глупыми киношными тюфяками, а в итоге оказался одним из них. В реальности.

— Ты всегда будешь выбиратьего, — повторяю негромко те самые слова, которые пять лет назад воображаемым ножом Назар вырезал на моем сердце.

Очередная слеза размывает тональный крем и сухие румяна со щеки. Боль того вечера сдавливает тугим корсетом ребра. Мое дыхание рваное, учащенное.

— Таков былтвой выбор. — Следующие слова даются сложнее всего, но я держу голос ровным: — Промолчав, я всего лишь упростилавсем жизнь.

Слышу, как с губ бывшего супруга срывается тяжкий вздох. Шелест брючной ткани, который улавливают уши, дает подсказку, что Назар идет прочь от кухонного гарнитура.

Ладонями скольжу по рукавам своего свитера, прогоняя с кожи внезапно наскочивший озноб. Легкий теплый ветерок обдувает оголенный участок шеи. Волоски на теле встают дыбом. Мы не касаемся друг друга, но все равно чувствуем нашу близость.

Он прямо за моей спиной. Нас разделяют сантиметры.

Горячее дыхание бывшего мужа обжигает затылок.

— Каждый раз, когда вижу вас, я попрекаю себя за спешку. Корю себя, что даже не разрешал себе мечтать оней. Онас.

Глотаю подступающий к нёбу ком. Назар ненадолго замолкает.

— Ты чудесная мама, Веснушка. Лучшей для Сони не сыскать. Ты правильно называешь меня предателем. Я оставил тебя одну, когда больше всего нужен был. До сих пор не понимаю, чем заслужилеё… Вас.

— Ты все равно быего не оставил. Как бы ни было больно это признавать, но я прекрасно понимаю твой выбор… Теперь как никогда понимаю. Ребенок для меня тоже на первом месте. Иначе ты просто не мог поступить. Любое послабление с твоей стороны и у меня не было бы сил для борьбыза неё, за себя, за нас с ней.

— Прости меня, Каро.

— Она — мое тебе прощение, Горский.

Застываем в немом молчании. С нежностью и умилением поглядываем на Соню, которая уже умудрилась сбросить все диванные подушки на пол. Белка скачет рядом, пытаясь поймать руку Сони. Происходящее в экране телевизора уже не так сильно манит ребенка, как было изначально.