Книга Развод в 43. Когда уходит любовь, страница 38 – Александра Багирова

На крыльце нас встречает свекровь. Она так и не вернулась к себе домой. Я и этому только рада. Ей лучше с нами, так нам всем спокойнее.

— Что случилось? — сразу замечает наши хмурые лица.

— Ба, могу поздравить, у тебя внучка появилась! — заявляет Юля.

— Что этот оболтус учудил? Таки изменял? Дите нагулял?

— Она старше нашей Аленки на два года.

— Надя-гадя? — Стефания Сергеевна руку к губам прикладывает. — Она что ль своего ребенка на Мишу повесить пытается? Тьфу, чур меня! Не вспоминала бы лихо! — сплевывает три раза через плечо.

— Миша ничего не подтвердил. Но как я догадываюсь… она, — иду к дверям дома. — Девочки, вы пока чайник поставьте. Я в ванную быстро.

Дикое желание отмыться. Принять душ и смыть с себя эту ложь. Хотя Миша постарался пропитать нас всех ею.

— Так, а что за девка-то? — слышу за спиной голос свекрови.

— Шостакова Елена. Она у нас работает. Моя типа подруга.

Дальше уже их разговор не слышу, знаю, что девочки все расскажут без меня.

Быстро раздеваюсь и принимаю холодный душ. Надо взбодриться.

Когда прихожу на кухню, девочки и Илья уже сидят за столом. Стефания Сергеевна вертится на кухне.

— У же тоже не так давно узнал, что у меня сестра есть, внебрачная дочь отца, — говорит Илья. — И я как бы знал малую, я считал, что она в семье лучшего друга отца росла, что это его дочь. А оказалось, что отец с женой друга… много лет… И дочь сделали. Так что я все понимаю. Сам через это прошел, — у парня голос тихий, полный боли.

— И что? Ты с ней общаешься? — Юля подпирает подбородок ладонью.

— Не. Друг отца так ее дальше и воспитывает. Он ее все равно своей дочерью считает. Ну и никого из нашей семьи он к девочке не подпустит.

— Вот идиоты мужики. Все синицу в небе пытаются словить, а синица с высоты лишь нагадит, и дальше полетит. Но это до них потом доходит, — вздыхает свекровь. Садится с краю на угловой диванчик.

— Илюш, и ты снова это все с нами проходишь. Старые раны вскрываются, — Аленка кладет голову парню на плечо. — Может, не надо тебе этого всего. Домой поедешь.

— Я тебя не оставлю. Как никто знаю, что сейчас поддержка нужна. И тебе и твоим близким, — обнимает ее, крепче к себе прижимает.

— Правильно, в горе и в радости. Всегда вместе, — одобрительно кивает Стефания Сергеевна.

— Надеюсь, ты с нами надолго, потому должен знать, какой у нас папка. Что нам всем устроил, — Юля поджимает губы.

Вижу, как хочет заплакать, но сдерживается.

— Верочка, так он как снова с Гадей снюхался? Ты что-то хоть знаешь? — свекровь сильно переживает. Бледная.

— Нет. Но я выясню. Придется поговорить. Хотя это вряд ли что-то изменит. Стефания Сергеевна, я по глазам его прочитала все. Она. Я уверена.

— Я так была рада, что она исчезла из его жизни. Это был праздник. И тут спустя столько лет, она выползла! Из какой дыры! Вот что за мерзкая девка!

— Уже не девка, ба. Она получается, старше нашей мамы, — Алена морщит нос.

— Старше, — киваю. — На три года. Она ровесница вашего папы. Его большая школьная любовь. Они с первого класса вместе не расставались, всегда вместе ходили. Все их называли принцесса и трубочист.

— А почему Гадя? — спрашивает Юля.

— Это не я придумала. Так ее еще со школы прозвали, — свекровь делает глоток чая. Морщится, словно выпила что-то очень горькое. — Девочка она была очень ладная, две косички, большие глаза, и смотрела так невинно. Всегда одета с иголочки, нежный голосок, любимица учителей. И вот с этой невинностью она умело подставляла всех. Очень быстро она настроила весь класс против себя, и только мой оболтус души в ней не чаял. Постоянно защищал ее, мол они все не так поняли. Они завидуют. А Надежда-то ангел воплоти. И вроде смышленым Мишка рос, но что касалось его Гади, тут он был твердолобым. Как и большая часть учителей. Они тоже считали, что девочку незаслуженно обижают. Сколько драк было, сколько порванной одежды, даже раз руку ему сломали, а он продолжал тупо ее защищать. Учился ваш папа, как вы знаете, в хорошем лицее. Я специально пошла работать туда на кухню, чтобы иметь возможность его туда пристроить. Так хотела ему дать все лучшее. Он чуть ли ни единственный был в кругу мажоров. Но все склоки не из-за его материального положения были, а только из-за Гади. За годы школы она мне как кость поперек горла встала, — Стефания Сергеевна болезненно кривится, горло массирует, словно там действительно так и осталась гадя-кость.