Книга Мужчина моей мечты, или Овны мимо!, страница 33 – Ника Оболенская

— И сколько ты заплатишь мне за этот спектакль?

Что ж, поговорим о цифрах.

Богдан молча печатает на телефоне сумму и подсовывает мне экран по нос.

Мои брови взлетают вверх от количества нолей после единственной циферки.

«Да за эти деньги тебя в рабство сдадут со всеми потрохами!»

— Я согласна! — выпаливаю на одном дыхании.

Мышеловка с противным скрипом захлопывается. Крыска счастлива.

— Отлично, я тогда введу тебя в курс дела… — начинает Богдан, но я перебиваю:

— Но у меня есть два… нет, три условия!

— Я весь внимание, — разводит приглашающе руками Алиханов.

— Первое, никакого интима! — Загибаю палец.

— За это можешь не беспокоиться. Женить нас и требовать консумации брака никто не будет…

Ну хоть за это можно быть спокойной.

— Второе, кот остается…

— Исключено, — осекает меня Богдан. — Никаких котов!

— Или кот, или невеста. Выбирай, — шантажирую.

— Я вполне могу сказаться больным и пропустить торжество… — Богдан складывает руки на груди, не собираясь уступать.

Эй, моя крыска уже пристрастилась к ветчине и не очень хочет снова есть объедки!

Сверлим друг друга пристальными взглядами.

— Окей. Нет, значит, нет, — пожимаю плечами, идя ва-банк.

Я встаю из-за стола, собираясь отчалить к себе, когда Алиханов выдавливает из себя:

— Хорошо. Кот остается…

Не успеваю порадоваться победе и загнуть второй палец, как он продолжает:

— Но с условием, что он не покидает твоей комнаты, и ты в ближайшее время найдешь ему новых хозяев.

— Но…

— Без «но», никаких больше уступок с моей стороны не будет.

Поднявшись, Богдан шагает ко мне и протягивает ладонь.

— Договор?

И я, вздохнув, вкладываю свою ладошку в его, пожимая. Договор.

И именно в этот момент последняя свеча догорает, погружая нас во мрак.

Мамочки!

Инстинктивно вцепляюсь к крепкое предплечье Алиханова, забывая, как дышать.

Сердце набатом бьет в ушах, и мне приходится приложить усилие, чтобы услышать, как меня зовут.

— Марин… Марина-а-а, отпусти мою руку. — Голос Богдана прямо над ухом. — Я достану телефон.

— Нет!

Чертыхнувшись, Алиханов как-то сумел извернуться, и вот уже свет от фонарика разгоняет темноту по углам, рисуя гротескные тени.

— Марин, — снова меня зовет. — Руку…

Поняв, что вцепилась бульдожьей хваткой, ослабляю пальцы.

— Прости, я просто…

— Испугалась. Пойдем спать.

И вопреки всему тому, что я напридумывала об этом человеке, Алиханов ведет меня к себе в спальню.

— Ты же не надумал нарушить первый пункт договора? — полушутя говорю, а у самой сердечко заходится в волнительном «тум-тум».

— Нет, я просто хочу выспаться, — устало отзывается мой сосед, — а не подскакивать в ночи от воя под дверью.

— Я боюсь темноты, — сознаюсь тихо.

— Я уже знаю, Марин, — со смешком Богдан подталкивает меня к краю дивана, — ложись.

— А ты?

— И я…

— Но как же первый пункт, — начинаю истерично, но Алиханов уже рычит:

— Женщина, пощади! Я не могу спать две ночи подряд в кресле! Этот диван размера king size, да я тебя даже тут не нащупаю. Или ты можешь спать в своей комнате…

Отказываясь от перспективы сидеть до рассвета и трястись от страха, я резво забралась на предложенную половину. Прикрыв глаза, прислушивалась к доносящимся шорохам, а потом диван упруго прогнулся, и стало тихо.

— Богдан, — шепотом позвала в темноту.

— Ну что еще, Марин, — отозвалась та сердито.