Книга Лжец. Нас больше нет!, страница 62 – Стелла Юсупова

Я открыл глаза. Смотрел на него, на эту папку, на эти листы, которые решали мою судьбу.

— Что… что мне грозит?

Следователь посмотрел на меня с почти человеческим сочувствием.

— Долгий срок, Самарин. Очень долгий.

Я сидел, глядя в одну точку, и не мог пошевелиться. В голове билась одна мысль: «Как я дошел до этого? Как?»

И ответа не было. Потому что ответа не существует.

АННА

Шесть месяцев спустя. Москва

Зал суда был полон. Журналисты, зеваки, родственники, адвокаты. Я сидела на скамье для потерпевших, рядом со мной — Марк. Он держал меня за руку, и его ладонь была теплой, успокаивающей.

Светлана сидела в инвалидной коляске — после операции она еще не могла ходить. Ее лицо было спокойным, почти отрешенным. Она смотрела прямо перед собой, на клетку, где сидел Илья.

Он изменился. Похудел, осунулся, под глазами — темные круги. В тюремной робе, с опущенными плечами, он выглядел стариком. Совсем не тем успешным, самоуверенным мужчиной, которого я знала.

Он посмотрел на меня. Один раз. Быстро. И отвел взгляд.

Судья — пожилая женщина с усталым лицом — зачитала приговор.

— Илья Самарин признан виновным по статье 127.1 УК РФ — торговля людьми, по статье 159 — мошенничество в особо крупном размере, по статье 105 — покушение на убийство (в связи с оставлением потерпевшей в опасном для жизни состоянии). Приговорить к пятнадцати годам лишения свободы в колонии строгого режима. Срок исчислять с момента задержания.

В зале зашумели. Кто-то зааплодировал — тихо, неуверенно. Кто-то заплакал. Я смотрела на Илью, на его лицо, на котором не было ничего — ни страха, ни гнева, ни раскаяния. Только пустота.

Конвой поднял его. Он шел к выходу, не оборачиваясь. И когда дверь за ним закрылась, я выдохнула. Впервые за два года. Выдохнула так глубоко, как будто все это время не дышала.

— Все, — сказал Марк. — Закончилось.

Я кивнула. Слезы потекли по щекам — не от горя, нет. От облегчения.

Светлана смотрела на закрытую дверь, и на ее лице появилось что-то похожее на улыбку. Слабую, едва заметную, но настоящую.

— Он ответил, — сказала она. — За все.

— За все, — повторила я.

Мы вышли из зала суда. Журналисты окружили нас, засыпали вопросами, щелкали камерами. Марк взял меня под руку, повел к машине.

— Отвези меня домой, — попросила я. — К детям.

— К нашим детям, — поправил он.

Я посмотрела на него. В его глазах — тепло, любовь, надежда. Все то, чего мне так не хватало все эти годы.

— К нашим, — согласилась я.

Дома нас ждали Даня и Лика. Они сидели на диване, смотрели мультики, ели мороженое. Когда я вошла, Лика бросилась мне на шею.

— Мама! Ты вернулась! А где папа Марк?

— Здесь я, — Марк появился в дверях. — Соскучились?

— Очень! — Даня подбежал к нему, повис на шее. — Ты обещал научить меня играть в шахматы!

— Начнем учиться. Сегодня вечером.

— Я люблю тебя, — сказала я Марку, когда дети убежали на кухню доедать мороженое.

— А я люблю тебя. С первого дня. И буду любить всегда.

Он обнял меня, крепко, по-настоящему, и я уткнулась носом ему в плечо, вдыхая знакомый запах — его кожи, его тепла. Домашний запах. Родной.

— Все хорошо, — прошептал он. — Мы справились. Все позади.

— Все позади, — повторила я.

И впервые за долгое время я в это поверила.

АННА

Я сижу на веранде нашего дома — нового, который мы купили с Марком после того, как продали старый. Тот дом был пропитан ложью, стенами, помнящими предательство, углами, где я плакала ночами. Этот — наш. С нуля. С чистого листа.