Онлайн книга «Лжец. Нас больше нет!»
|
Моя эйфория длилась ровно до тех пор, пока все так же, через обрывочные фото на экране, я не увидел еще одной правды, которая ударила прямо по паху с ноги… Что?! Серьезно?! Марк… Глава 9 АННА Год — это условность. Траур по общепринятым меркам закончился. Для сердца — никогда. Оно заживает, но не зарастает. Остается шрам, невидимый, но чувствительный к перемене погоды, к чужим праздникам, к запаху его одеколона на случайно встреченном прохожем… Может быть, вот это состояние свободного полета была вызвано тем, что его тела так и не нашли… Ну, пропал человек… Словно бы рыбы съели. До последней косточки… Словно бы растворился в густой темной толще серы на дне Черного моря… Иногда до предчувствия, до дрожи в коленках, до дуновения ветра от резкого сквозняка забежавшего в приоткрытое окно, мне казалось, что дверь откроется и он войдет… Что все это окажется сном, галлюцинацией, дурным кошмаром и наваждением… А потом я щипала себя за руку и приводила в чувства… Не окажется… Ильи больше нет. Мой муж погиб… И мне нужно как-то жить дальше. Как матери, как человеку, как женщине… Марк был... неотступным. Как тень, но светлая. Как скала, о которую разбивались волны моего горя. Он не лез в душу, но заполнял собой все пространство вокруг, пока в нем не оставалось места для панического ужаса одиночества. Он был рядом, когда я училась заново дышать, есть, смеяться над глупостями детей… Он стал частью нашей экосистемы. Даня называл его «дядя Марк», а потом просто «Марк», и в его голосе звучало такое естественное доверие, что у меня щемило сердце. Где-то даже ближе они стали, чем с Ильей, вечно уставшим после работы, зависающим в телефоне. Лика засыпала у него на руках, когда ее мучили кошмары про «папин самолет»- одна «добрая тетя» на детской площадке нашего поселка проговорилась, что папа-то вовсе не болен, а разбился в авиакатастрофе... Мне Лика призналась не сразу, что подслушала, как две взрослые тети, чьи-то бабки-няньки, обсуждали это, стоя у горки. Зато стоило по телевизору, на телефоне, в рекламном щите или даже на небе появиться самолету, у нее начиналась истерика… И это Марк неизменно приходил на помощь. Говорил, утешал, спасал… Он стал всем. И я просто не понимала, зачем ему это. Да, он был крестным Дани, но… много ли вы знаете крестных, которые так истово впрягаются в жизнь своих крестников? А ведь он мог вести и дальше свой красивый свободный образ жизни… Так в чем же дело? Марк был идеальным. Слишком идеальным. Он предугадывал желания, решал проблемы до того, как я о них узнавала, его забота была ненавязчивой и всеобъемлющей. Он встроился в нашу жизнь так, что его отсутствие начало казаться странным. И в этой его надёжности была ловушка. Я ловила себя на мысли: «А что, если так и должно быть?» Не с ним. Просто так. Чтобы рядом был сильный, добрый мужчина. Для детей. Для дома. Для... спокойного течения дней. Мать и сестра смотрели в сторону Марка с многозначительной внимательностью. После очередного его щедрого жеста или чрезмерной участливости в жизни моих детей, ставшего чуть ли не обыденным порыва повести их в зоопарк, театр или куда-то еще, мать обычно садилась с видом знающего человека на кухне, наливала себе чашку чая в тонкий фарфор и вздыхала. |