Книга Гувернантка. Личная тайна его превосходительства, страница 96 – Полина Никитина

— Сочинение? – Даша забавно округлила глаза. – На какую тему?

— На самую простую. Допустим, “Моя самая заветная мечта”. Пиши всё, что придёт в голову, а я оценю не только идеи, но и твой слог, заодно и грамотность.

Даша важно кивнула, взяла лист бумаги и обмакнула перо в чернильницу. Я наблюдала за тем, как она сосредоточенно хмурит лоб, как её язык то и дело высовывается от усердия, как она осторожно выводит буквы.

Перо скрипело, оставляя на бумаге неровные, но старательные линии и хвостики. В какой-то момент она слишком сильно нажала, и на листе расплылась жирная клякса.

— Ой, – девочка расстроенно поджала губы. – Ольга Георгиевна, у меня не получается! Может, всё-таки танцы?

— Получается, – я погладила её по голове, не поддаваясь на её наивные манипуляции. – Просто пиши аккуратнее, и не дави так сильно на перо.

— Хорошо, – вздохнула Даша, беря новый лист бумаги, – начну заново.

Ей понадобилось примерно полчаса, чтобы исписать крупным почерком целый лист, а когда закончила, то с гордым видом придвинула его ко мне поближе:

— Готово!

Я взяла лист так, чтобы не смазались чернила, и начала читать.

“Больше всего хочу рисовать картины и путешествовать. Увидеть новые земли, моря и горы. Я хочу побывать в Париже и в Лондоне. Я хочу нарисовать всё, что увижу, чтобы потом показывать папеньке и Марье Фёдоровне…”

Я улыбнулась, читая дальше, однако на следующих строчках зашлась долгим кашлем.

“...А ещё я хочу, чтобы папенька не скучал в Светлоярске. Пускай рядом с ним всегда будет Ольга Георгиевна. Пусть она перед сном рассказывает ему сказки, как мне. Тогда папенька будет реже сердиться и чаще улыбаться.”

Последние строчки Дашиного сочинения весь день не выходили у меня из головы. Они крутились, пока мы вдвоём лепили снежную деву в пару к нашему молодцу в Строгановской фуражке. Не отпускали после обеда, когда Даша мужественно продиралась через английские слова, путаясь в артиклях “а” и “the”.

“Пусть она перед сном рассказывает ему сказки…”

— Да что ж такое! – не выдержав, я рассердилась именно тогда, когда Даша запнулась и неправильно произнесла на английском слово “мысли”. Девочка вздрогнула и уставилась на меня испуганными глазами, так что я тут же взяла себя в руки. – Даш, всё хорошо, это я не про тебя. Попробуй ещё раз, на первой букве просунь кончик языка между верхними и нижними зубами, только умоляю, аккуратнее!

А ситуация складывалась нерадостная. Мысли крутились вокруг Дмитрия Александровича чаще, чем мне бы этого хотелось. Мужественное, холодно-красивое лицо его превосходительства вставало перед внутренним взором каждый раз, когда я закрывала глаза на мгновение дольше, чем моргала.

И я не знала, как с этим бороться.

Влюбилась?

Нет, это вряд ли.

Наверное, стрессовые ситуации нас каким-то образом сближают.

— Сложно, – выдохнула Даша, но всё же справилась с непривычным для русского языка звуком. – Я обязательно напишу про это в дневнике. Но я честно буду стараться!

— Ни капельки в тебе не сомневаюсь, – подбодрила я расстроенную девчонку, – через год прочитаешь эту запись и поймёшь, что усилия были не напрасны, а сложные звуки будут от зубов отскакивать.

За ужином мы снова были одни. Его превосходительство опять сорвался с места и вихрем промчался мимо меня, когда я шла к нему с отчётом о Дашиной успеваемости. Кажется, он ещё что-то сердито бормотал себе под нос, вроде как: “ко всем чертям поувольняю”.