Книга Гувернантка. Личная тайна его превосходительства, страница 48 – Полина Никитина

— Уделите мне несколько минут перед тем, как я снова уйду на службу, – произнёс он и жестом указал на дверь кабинета. – Есть разговор.

Я послушно склонила голову:

— Как скажете, ваше превосходительство.

А сама принялась ворошить память, пытаясь восстановить хронологию событий в кабинете. Но то ли нервы сыграли свою роль, то ли “успокоительное”, и я помнила лишь обрывки разговора.

— Ольга Георгиевна, вам нехорошо? – поинтересовался он, заметив, что я застыла на месте как памятник. – Вы завтракали?

Я открыла рот, чтобы ответить, но желудок предательски заурчал.

Вот же стыдоба!

Уши предательски покраснели, а Строганов, не дожидаясь ответа, обернулся к лестнице:

— Павел!

Лакей появился мгновенно, будто караулил на нижних ступеньках. Хозяин дома коротко бросил:

— Марья Фёдоровна с Дарьей, поэтому распорядитесь, чтобы Ольге Георгиевне принесли завтрак в комнату.

— Слушаюсь, ваше превосходительство!

Я замялась, чувствуя себя до ужаса неловко:

— Ваше превосходительство, не беспокойтесь, я могу позавтракать и на кухне...

Дмитрий Александрович посмотрел на меня так, как будто на голове выросли рога. Или будто я сказала что-то на нашем современном сленге.

— Это не самая лучшая идея, – произнёс бесстрастно.

Я усмехнулась, стараясь скрыть смущение:

— Боитесь, что я своим видом распугаю всю прислугу?

И тут же прикусила язык. То, что я вчера защитила Дашу, вовсе не означает, что я теперь имею право огрызаться и пререкаться. У меня уже есть одно предупреждение.

Однако Строганов лишь покачал головой и ответил без тени насмешки:

— Я не боюсь, Ольга Георгиевна, я за вас переживаю. Прислуга – народ простой. Что на уме, то на языке. Будут разглядывать вас, смущать, может, вопросы задавать бестактные. А вам и без того... – он запнулся, – достаточно...

Я растерянно моргнула, не зная, что сказать. В словах Дмитрия Александровича не было ничего, кроме безукоризненной вежливости. Ни тени двусмысленности, ни намёка на что-то большее. Просто забота. Сухая, мужская, но от этого не менее удивительная. Не переходящая личные границы.

— Идёмте, – он жестом указал на дверь кабинета.

Я шагнула за ним, не закрывая двери, и замерла на пороге, чудом сдержав удивлённое ойканье.

На стене темнело большое пятно с россыпью брызг, явно от чернил. Оно вольготно растеклось по карте губернии и, кажется, намертво въелось в зелёные обои. Интересно, его можно как-то вывести? Или только переклеивать?

Я перевела недоумевающий взгляд на Дмитрия, который всё ещё стоял ко мне спиной, поправляя что-то на столе, и не оборачивался. Как будто ждал, что я начну заваливать его вопросами.

Вместо этого, покосилась на стул, и тихо спросила:

— Мне присесть?

Он покачал головой и, подойдя к столу, открыл верхний ящик. С мягким шелестом достал конверт из плотной бежевой бумаги без единой пометки и придвинул его ко мне поближе:

— Возьмите.

Я осторожно взяла конверт, он оказался не запечатан. В голове шевельнулась смутная догадка, но всё же я заглянула внутрь и обомлела.

Ассигнации!

Даже не вынимая было видно, что они новенькие и хрустящие! Синие и красные, с двуглавыми орлами и фигурными виньетками. Здесь было рублей пятьдесят, не меньше!

Я опасливо подняла глаза на Строганова, одновременно желая и боясь услышать объяснение.