Книга Гувернантка. Личная тайна его превосходительства, страница 43 – Полина Никитина

— Расскажите всё, что помните, Ольга Георгиевна. Не пропускайте деталей. Каждую мелочь, даже если она кажется вам сущей ерундой.

Я закрыла глаза. Тьма закружилась перед внутренним взором и вспыхнула красно-жёлтыми кругами, но я заставила себя прожить всё заново. В самых мельчайших подробностях.

— Я проснулась от скрипа половиц. Услышала тихую возню и Дашин писк, – голос дрогнул, но я, сглотнув, продолжила. – Я не думала, честно признаюсь. Схватила книгу – это было первое, что попалось под руку.

Рассказывала долго, стараясь не упустить ни одной детали, и не давая себе пощады. Описала запах немытого тела и конского пота, чувствуя, что меня вот-вот вывернет наизнанку. Тяжёлый силуэт, грязные руки, зажимающие рот девочке, кровь на его пальцах…

Отчитывалась сухими, короткими фразами, чтобы Строганову проще было записывать, и снова проживала каждую секунду ужаса и страха.

Дмитрий слушал молча, не перебивая. Сквозь полуприкрытые веки мне было видно, как карандаш с тихим скрипом скользит по бумаге, фиксируя каждое слово.

Закончив рассказ на его появлении в дверях, я замолчала, переводя сбившееся дыхание. Открыла глаза и замерла, встретившись с изумлённым взглядом Строганова. Смотрел, не мигая, как будто видел меня впервые. Или у меня так безобразно оплыло лицо?

— Смотрите так, как будто увидели покойника, – несмешно пошутила я, чтобы хоть чуть-чуть разрядить обстановку.

Дмитрий вздрогнул, и снова пробежал глазами по записям. Не отрываясь от листа, он коротко спросил:

— Зачем?

Я не поняла.

— Зачем вы бросились с голыми руками на беглого колодника? – рассерженно пояснил он, как будто это я – подлая и коварная напала на случайного прохожего. – Вы могли выбежать в коридор, позвать на помощь! Спугнуть его громкими криками, а не лезть в драку! Даша вам не родная! Вы могли...

Да что он несёт?

Я сама не поняла, как моя ладонь звонко шлёпнула по столу, и затрясла ей, шипя от боли.

Строганов осёкся.

— Вы сами себя слышите? – голос дрожал от возмущения, но я не могла остановиться. – Ребёнок в опасности, а мне бегать по коридору и голосить как умалишённая? Ждать пока кто-то проснётся? Видеть, как этот... а она...

Я замолчала на середине фразы, осознав, что не в силах даже представить, что подонок мог серьёзно навредить Даше. Обессиленная, опустила взгляд на свои руки и только сейчас разглядела на них грязь и кровь…

Из горла сам собой вырвался хриплый хохот. Я смеялась, рассматривая пальцы, а глаза наполнялись горькими слезами.

— Ольга Георгиевна? – голос Строганова доносился откуда-то издалека.

— Я же его схватила, – выдохнула, чувствуя, как слова перемежаются со сдавленными всхлипами. – Руками! За сальные лохмы! А если у него вши? А я этими руками... Дашу... трогала...

Меня передёрнуло от отвращения, и я неуклюже вскочила, опрокинув стул. Бросилась к шкафчику, где стоял графин, схватила его и плеснула янтарную жидкость на ладони, растирая с такой силой, что едва не содрала с пальцев кожу.

— Да прекратите вы! Ольга Георгиевна!

Дмитрий Александрович схватил меня за запястья, пытаясь остановить, но я вырывалась, не чувствуя боли и не слыша его слов. Слёзы текли по щекам и капали на руки, смешиваясь с янтарными подтёками.

— Ольга! – повторил он, и в голосе его вдруг пропал весь лёд. Осталась только тревога.