Книга Котики и кошечки, страница 68 – Елена Арсеньева, Дмитрий Емец, Елена Усачева, и др.

В конце концов, он командир подводной лодки и умеет держать себя в руках!

Игорь только стал засыпать, как почувствовал, что жена трясет его за плечо.

— А? Что случилось? – Он рывком приподнялся, злорадно думая, как хорошо, что жена видит его спящим, а не страдающим от предчувствия скорой разлуки. – Что?

Она покачала головой, такая милая и родная в своем любимом фланелевом халате с розами.

— Ничего, Игорь, прости, что побеспокоила. Я просто подумала, что действительно надо оставить Масечку тебе.

— О!

— Да, я-то буду жить рядом с детьми, с мамой, с твоими родителями… А ты останешься совсем один. То есть не в этом смысле, что один, но всю нашу прошлую жизнь я забираю себе, получается так. А Масик тебя любит и своим положительным примером не даст тебе спиться.

— Будем надеяться.

— Я верю в него. Кроме того, он поможет тебе с выбором женщины…

— Танюша, я не собираюсь никаких женщин приводить в наш дом. Если Марс останется здесь, то на время автономки за ним присмотрит комендантша. Не волнуйся, ты быстрее найдешь себе нового мужа, чем я только на кого-нибудь посмотрю.

Жена покачала головой:

— Вот уж нет! Вырваться с одной каторги, чтобы сразу угодить в другую? Благодарю покорно. Если бы я хотела быть при мужике, то не стала бы с тобой разводиться.

Муж приподнял бровь, давая понять, что не слишком верит этой декларации. Жена была очень хорошенькая, теплая, родная, и он потянулся обнять ее.

— Нет! Мы так хорошо разводились, давай не будем ничего портить!

Она встала, собираясь уходить, но муж, сев в постели, удержал ее руку:

— Ты уверена, что хочешь оставить кота? Ты же так его любишь, и он тоже будет тосковать по тебе.

— Коты привязываются к месту, а не к людям…

Всю ночь дул сильный ветер, гудя и завывая, но к утру совершенно стих, и снегопад прекратился. В высоком небе не было ни облачка, только сияло высоко белое зимнее солнце.

Дорогу в аэропорт замело, Игорь вел машину медленно в колонне других, а жена сидела сзади и молча смотрела в окно, будто впитывая удивительную красоту мест, куда никогда больше не вернется.

За весь путь супруги не произнесли ни слова.

Игорь припарковался возле аэропорта, невысокого широкого здания со стеклянной башней-фонарем посередине.

В тесном зале, не слишком удачно перегороженном рядами скамеек, змеилась длинная очередь на регистрацию московского рейса.

— Что ж, спасибо, что подвез, – улыбнулась Таня. – Ты иди, Игорь, не жди меня.

Он покачал головой.

— Мне кажется, Марс понял, что ты уезжаешь насовсем, – сказал он, – никогда такого не было, чтобы он все утро терся об наши ноги и мурлыкал. Если бы ты его не покормила, можно было бы решить, что он так намекает, что хочет есть.

— Игорь, он никогда не трется об ноги, когда голодный. Если ему надо выпросить еду, то он наскакивает и обнимает за ногу лапами.

— Все-таки надо было отдать его тебе…

— Что уж теперь… Но ты обещай присылать мне фотки Масика, ладно?

Очередь двигалась, и когда перед Таней осталось три человека, Игорь обнял ее. Жена отстранилась с грустной улыбкой:

— Мы больше не обязаны целоваться.

Он снова обнял жену и, положив ладонь на ее темя, пригнул ее голову к себе на грудь. Так и стояли, пока не подошла очередь Татьяны.

Подавая девушке паспорт, Татьяна отвернулась от Игоря.