Книга Свадьбу делать будем?, страница 130 – Елена Усачева, Юлия Климова, Алиса Лунина, и др.

— Приглашаю, – выпалил он ей, а изумленной Зое Ивановне пояснил. – Мы ведь сто лет не танцевали!

О чем они говорил на этот раз? Ласточкин не помнил. Только Маргарита вдруг в конце танца сказала ему:

— Ты должен обязательно приехать к нам. Мне очень приятно будет.

— Я приеду, конечно, приеду! – заторопился Ласточкин с ответом.

— Я тебе ключи от дома дам. Прямо сегодня. Ну, вдруг я задержусь. Чтобы ты не ждал.

— Если ты считаешь нужным, – деликатно отреагировал Ласточкин.

В груди его что-то екнуло. Он перевел дух и продолжил:

— Ты такая… Ты родная и незнакомая одновременно! Ты – загадка.

Маргарита ничего не ответила, только сжала его руку.

… – Петр, ты бы поел, – сказал Аверина, когда Ласточкин вернулся за стол.

— Не хочу, – отмахнулся он, но тут же спохватился: – Я что-то так перенервничал за эти дни. Просто нет аппетита.

— Жаль, очень вкусные салаты, – ровно произнесла Аверина. Она все так же прочно и спокойно сидела на стуле, словно и не прошло четырех часов. Ласточкин положил себе для вида колбасы и, не удержавшись, посмотрел в сторону Маргариты. Та с готовностью, еле заметно кивнула ему. Ласточкин покраснел, закашлялся, скосил глаза на Аверину. Та невозмутимо жевала мясо.

— Что-то очень жарко, – пробормотал Ласточкин, – надо проветриться.

— Осторожней, не простудись, – Аверина кивнула в сторону раскрытого окна.

— А я на улицу выйду. Тут как раз сквозняк, а на улице ровная прохлада, – громко ответил Ласточкин. Он понял, что Марго его услышала. «Интересно, выйдет она за мной? Или нет? Если выйдет, то…» – Ласточкин не додумал. Он уже вышел из зала и наблюдал, как бывшая жена что-то объясняет гостям, потом она встала, прошла вдоль столов, с кем-то заговорила, с кем-то посмеялась и в конце концов оказалась близко к дверям. Ласточкин следил за ней и думал: «А ведь это все ради меня! Вот, все это! И платье, и прическа, и эти туфли на высоком каблуке. А серьги?! Огромные! Она же терпеть не могла сережки – и не носила. Ради меня она сегодня такая. Нет, конечно, свадьба Костика все-таки. Но как она на меня смотрит! Какие у нее глаза! Столько лет прошло – и она наконец простила. Опять же ради Костика, может быть. Или ради нас с ней? Она пригласила меня. Как же я хочу вернуться в нашу квартиру! Столько лет жил и даже не понимал, как мне все это нужно!»

Ласточкин очнулся, когда его окликнула Маргарита.

— Сбежал?

— Мы оба сбежали, тебе не кажется? – Ласточкин взял ее за руку.

— Я так счастлива сегодня, – сказала Маргарита.

— Сын женился, – согласился Ласточкин.

— Не только поэтому.

— А почему еще?

— Приезжай к нам, – не ответила на вопрос Марго. Она сказал «к нам», но Ласточкин-то уже знал, что из ресторана молодые поедут в свою новую квартиру. И завтра, как и потом, дома никого, кроме бывшей жены, не будет.

— Конечно. Обязательно.

«Она все это сделала ради меня!» – подумал еще раз польщенный Ласточкин.

Петр Алексеевич был добрым человеком, он не искал в хорошем сомнительное. Ему не могло прийти в голову, что бывшая жена могла утомиться одиночеством, что она отчаялась найти мужа – подрастающий сын, вероятно, пугал возможных претендентов. И он не знал, что, разглядывая этих нечастых своих попутчиков, Маргарита Яновна про себя вздыхала: «Нет, это – не Ласточкин. К этому надо привыкать, и черт знает, что под этой любезностью может быть!» Ласточкин не думал о том, что впервые за эти пятнадцать лет Маргарита по-настоящему боится. Возвращаться с гастролей в пустой дом, откуда она выгнала мужа и откуда уехал к своей жене сын, страшно.