Книга Странная женщина, страница 72 – Татьяна Тронина, Елена Усачева, Елена Нестерина, и др.

Оно и правда, они вместе – Маша и Игорь – выглядели вольно парящими птицами. Между ними всё время шла какая-то игра, борьба, противостояние. Да, в подобных отношениях точно не заскучаешь.

Ира, как только увидела этих двоих вместе, сразу поверила в то, что дочь потеряла от Игоря голову с первых минут. От этого мужчины шло ощущение силы, необычайной энергии.

И, надо сказать, Игорь был в какой-то степени благороден – взял Машу с двумя детьми, хорошо все устроил, нанял нянек, завалил дорогими подарками… Потом устроил свадьбу, взял Машу в жёны. Честь по чести.

После свадьбы Ира несколько раз ездила в замок молодожёнов. Строго охраняемый посёлок, каменные стены, видеокамеры, свора ротвейлеров, набыченные охранники… Роскошные интерьеры. Маша, конечно, не работала с тех самых пор, как сошлась с Игорем.

Лизу возили с охраной в школу, Катя сидела дома с Машей и нянькой. И с Раисой Викторовной, матерью Игоря, но о той следует рассказать отдельно, потом.

У девчонок было ВСЁ. И им многое позволялось – вероятно, именно поэтому они столь легко пережили перемены.

И всё бы ничего, но Иру неотступно преследовала эта мысль, что её новый зять – бандит. Отчаянный парень. В нём было много хорошего, вызывающего восхищение, но вместе с тем его вид вызывал в Ире страх. Вот так любуются диким зверем – красив, мускулы под шкурой играют, шерсть лоснится на солнце золотом, но чуть зазеваешься – горло тебе перегрызёт.

А для Маши, видимо, это и было самым сладким – ходить по лезвию бритвы.

В сущности, в Игоре не было ни добра, ни зла, как позже решила Ира. Просто если он чего хотел, он это получал. И не думал о средствах.

Они были даже похожи, Маша и Игорь, словно брат и сестра. Два диких животных, играющих на поляне. Две птицы в свободном полёте…

Только сейчас Ира поняла, что есть её дочь, что за силы и страсти скрывались в ней до поры до времени.

О Раисе Викторовне, матери Игоря, проживающей вместе с ним. Это была невероятно полная женщина, с лицом, без всяких переходов перетекающим в шею, и подбородком, складкой лежавшим на груди. С чугунно-чёрными подглазьями. И она безбожно красилась – самой лучшей косметикой, естественно. Сама рисовала себе ярко-красные губы, выбеливала до алебастра щёки, рисовала на отёчных веках чёрные тучи. Обожала бархат и парчу. Кружева и золото.

Раиса Викторовна выглядела столь чудовищно, что вызывала в людях посторонних оторопь и страх. А если ещё и прибавить к тому её мрачный, гневливый взгляд – то впечатление от неё было совсем уж гнетущим.

Раиса Викторовна, насколько поняла Ира, в своей жизни делала только то, что хотела. Ни о чём не жалела и ни о чём не переживала. Жила по принципу – после нас хоть потоп. Формально Раиса числилась православной, но, по сути, она была тоже вне добра и зла. Никаких душевных терзаний, рефлексий, размышлений о жизни… Животное – вот кем и она являлась. Разожравшаяся ленивая медведица. Раиса позволяла себе всё, словно не для неё были написаны заповеди, она вела тот образ жизни, который был ей удобен, – и плевать на то, что артерии забиты холестерином и суставы с трудом работают.

На завтрак – эклеры из дорогого ресторана, на ужин – свиной эскалоп. Как следствие – многочисленные болячки, ожирение, диабет. Но своей вины Раиса не чувствовала, ругала докторов – те, видите ли, не могли её вылечить, только деньги качали. Она сменила кучу врачей, каждый раз начиная лечение заново, а потом – не в силах продолжать его – бросала, потому что не терпела никаких ограничений.