Книга У нас будет ребёнок!, страница 64 – Дмитрий Емец, Ирина Щеглова, Алиса Лунина, и др.

Признаться, меня не тронули эти ее слова. После того, что я услышал накануне, я уже стал сомневаться в ее адекватности.

— Это еще ничего, – заметил я. – На войне многие после замеса первого серьезного боя не узнают не только своего лица, но и лиц и тел своих истерзанных товарищей. Молодец, держишься, пережив такую битву.

— Ты считаешь, что это была война? – спросила она.

— Да, война между мужчиной и женщиной, война за власть, за обладание и верховенство, – сказал я, имея в виду битву света и тьмы.

— Тогда скажи мне, почему мой муж меня бросил? В чем я виновата? – это меня спрашивал кандидат психологических наук, без пяти минут профессор.

— Ты виновата в том, что затачивала своего мужчину на постоянную войну, и он, став победителем, ушел через Альпы к женщине лучше и добрее тебя. В какой-то момент он сломался, сдался. Поняв, что не сможет всегда соответствовать твоим запросам и капризам. И тогда он решил совершить свой главный маневр и подать в отставку. Уйти от тебя на пенсию к тихой, менее требовательной и амбициозной жизни. Он подумал, ему проще соскочить, спрыгнуть в пропасть, как лошади того грузного полковника. Ему надоела эта война, как он только достиг своей вершины и своего потолка.

— Ты рассуждаешь, как солдафон. У тебя все, чего ни коснись, война. Сама не знаю, зачем я тебя спросила…

— Я и есть солдат, солдат удачи, – вспомнил я песню «Дип Перпл». – Мужчины часто делают карьеру с одной женщиной, а потом, достигнув потолка, находят молодую и послушную для отдохновения. Ту, которая не напоминает ему о его войне и тяжелом восхождении.

— Ты ничего не понимаешь. Ты простой солдафон, и тебе никогда не понять другой душевной организации, не понять таких творческих людей, как мы!

— Все общество любит играть в войну, – парирую я, – но творческие люди ее призывают активнее других.

— Как бы то ни было, – вдруг опомнившись, прячет Лиза свое недовольное лицо в ладонях, – спасибо тебе за все.

— За что за все?

— За мебель, которую ты собрал. И вчерашнюю прогулку, – тон сменился на почти нежный, – мне нужно было побыть с кем-нибудь.

— Ерунда.

— Ты мне очень помог. Могу я что-нибудь для тебя сделать в ответ? – продолжала она со мной разговаривать из ванной, будто извиняясь.

— Легко. Я случайно твое свадебное платье нашел. Можешь его примерить сейчас?

— Зачем тебе? – удивилась она, выглянув из ванной.

— Раз уж я стал свидетелем последних дней ваших отношений с мужем, хочу увидеть, какой ты была в день своей свадьбы.

— Если ты настаиваешь… – взяла она платье и снова скрылась в ванной, захлопнув дверь.

Через минуту она появилась в дверном проеме вся в белом – под стать своей квартире. Красивая и сияющая. Вся сверкающая и светящаяся в лучах солнца. Стоящая на стороне света и бьющаяся за свою любовь до конца.

Я молчал, любуясь ее красотой и понимая, что вот рядом с ней мужчина, который никогда в жизни не сможет дать ей столько, сколько дал муж. Никогда в жизни, даже если очень постарается. Первая нежность. Первый поцелуй. Порванная метафизическая девственность. Девочка из хорошей семьи. Свадебное путешествие. Таиланд? Испания? А может, и Греция? Развалины античности? Сарафан как туника, шлепанцы как сандалии? Воздух, которым невозможно надышаться, но который можно есть, как сладкую вату. Рыбки, которые плавают рядом с тобой, только протяни пальцы ног с праздничным педикюром, в прозрачной лазоревой воде.