Книга У нас будет ребёнок!, страница 60 – Дмитрий Емец, Ирина Щеглова, Алиса Лунина, и др.

— А вон в том доме у нас квартира, – говорит моя спутница, переведя взгляд с тени на источник тени и света.

— Где? – всматриваюсь я в город.

— Вон там, – развернула она меня за руку чуть правее, – первый по проспекту дом. Когда мы выбирали, место нам понравилось тем, что раньше здесь был дворец Елизаветы.

Дом возвышался вдали, на первой линии, и тоже походил на стелу с именами героев, выросшую до гигантских размеров. Каждое окно – семья героев, что хранит, бережет свою любовь. Некоторые, возможно, уже одиноки, но по-прежнему верны.

— Так, может, зайдем к тебе? – предложил я, вдруг перейдя на «ты», пожелав поскорее оказаться по ту сторону стелы с высеченными именами.

— Думаешь, это удобно? – само собой получилось на «ты» и у нее.

— Удобно, – я, словно снайпер, хищно вглядывался в маленькие отсюда окошечки. – Попьем чаю и погреемся.

— Неловко как-то, – подсказывала она мне в своей интеллигентской манере.

— Да нормально, – ловко парировал я.

По мне, самое время переходить к более решительным действиям. Самое время брать этот город и отправляться на зимние квартиры. А что такое брать город, как не квартиры и женщин? Для меня проникновение в жилище – в женскую его часть – более интимно, чем проникновение внутрь самой женщины.

Только теперь я по-настоящему осознал, почему выбрал работу именно в службе «Муж на день». Проникновение в квартиры – вот ключ к ответу. Помнится, я еще тогда задумывал пойти волонтером в клуб отцов для неполных семей. Чтобы давать уроки мальчишкам-полусиротам.

— Нет, я так не могу, – не сдавалась она, но голос ее уже дрогнул.

— Почему? – давил я удивленной интонацией. – Что тут такого?

— Не знаю, – помедлила она, подыскивая нужные слова. А потом, будто на что-то решившись, резко повернулась и выдала:

— Выбирай, если мы поднимаемся сейчас ко мне, то ты больше меня не увидишь. А если гуляем всю ночь до утра, то наше общение продолжится и дальше.

— Я выбираю квартиру, – не думая ни секунды, словно на присяге, отчеканил я.

— Ок, тогда ты пьешь чай и уходишь.

— Договорились, – не давая ей возможности выдумать новые условия, я двинулся в сторону теплого жилища. Самое время отправляться на зимние квартиры. Тем более охотничья битва выиграна, особенно после того как она снова взяла меня под руку.

Ее белый многоэтажный дом вблизи, у подъезда, походил уже не на стелу, а на скалу. На гору в Альпах или Гималаях. А когда мы проскочили мимо вахтера, поднялись на лифте, прошли по длинному коридору, то оказались в совершенно пустой небольшой студии, – и это мое ощущение, что я на вершине какой-то горы, в пещере, только усилилось.

Но одновременно с этим ощущением, что я на вершине своего существования, пришло чувство разочарования. Потому что ничего в этой квартире не было. Никакого уюта. И никакого погорелища. Абсолютная пустота. Разве к этому я стремился, воюя всю жизнь за свое существование? Разве к этой пустоте?

Как только мы пересекли порог, мне в нос ударил запах свежей краски и лака, запах свежей побелки и ротбанда, полное отсутствие аромата счастья и женского тепла. Белые, оштукатуренные под покраску, стены, полы под стяжкой со светлым ламинатом, побеленные потолки.

Она в своем доме. И здесь нет никаких запахов. А значит, мне нечего было захватывать, нечего отбирать или отбивать.