Книга У нас будет ребёнок!, страница 180 – Дмитрий Емец, Ирина Щеглова, Алиса Лунина, и др.

— Мне пора. Счастливо оставаться! – и, не слушая протесты Любочки и Трофимова, бросилась в прихожую.

Люба вышла следом.

— Любка, ты смотри у меня! – Катя погрозила подруге пальцем.

— Прости меня… спасибо тебе, – Люба растроганно обняла Катины плечи. – Это, наверно, гормональное… заскок…

— Вот, переживаешь, а при удачном раскладе, может, уж лет через пять бабушкой станешь, – пошутила Катя. – И будет тебе внучка!

— Что ты говоришь! – ужаснулась Любочка.

— Ну, иди к ним, иди… Разглядывай невестку.

Катя ушла, а Люба вернулась на кухню. Пока Трофимов, взявший на себя роль хозяина, подливал и подкладывал, говорил и расспрашивал, Люба жадно, исподтишка рассматривала Аглаю. Девочка как девочка… но, когда ее сын смотрит на нее, на его лице появляется незнакомое Любе выражение гордости и обожания. Что такое в этой девочке, что Владька так смотрит на нее?.. Что было с ним до этого? К чему все это приведет?

Малыш в ее животе заворочался, и Люба положила руку на живот.

— Аглая, а ты одна у родителей?

— Нет, – девочка помотала головой. – Нас трое. Я – старшая. Еще сестра, ей девять лет. А братик совсем маленький, ему еще года нет.

Трофимов посмотрел на Любу. Она внимательно слушала и поглаживала живот.

— Мама третьего решилась рожать – хотела мальчика?..

— Нет, – Аглая помотала головой. Широкая волна ее волос за спиной качнулась из стороны в сторону. – Нет, мама хотела третью дочку. Мальчика папа хотел. Он и со мной, и с сестрой хотел сына. Но, в общем, они особо не планировали. Так уж, мама говорит, получилось…

А вы кого хотите? Знаете вы уже, кто у вас? – Аглая кивнула на Любин живот.

— Мальчик. Мы и хотели мальчика, – Люба пристально посмотрела на мужа. Перевела взгляд на сына. – Уже и имя придумали – Федор.

— Хорошее имя, – вежливо согласилась девочка.

— Да. С древнегреческого переводится как «дарованный богом».

— У нас мама имена подбирала по святцам. Вот я родилась 3 апреля, а 4-го именины Аглаи, так и назвали. И сестру с братом так же. Мама считает, что человек многое может контролировать… только вот ребенок – мальчик или девочка… и вообще ребенок… он от Бога. А я читала, что души детей задолго до рождения сами себе выбирают родителей… души древние, они живут не одну жизнь, а много. Мне кажется, так оно и есть, ведь не могут же люди насовсем умирать.

Она вопросительно посмотрела на Любу, потом перевела взгляд на Трофимова. И продолжала:

— Я читала, что тел много, а душ – мало. И, когда человек умирает, его душа для дальнейшего развития воплощается в новое тело… Причем может быть так, что в прошлой жизни эта душа принадлежала женщине, а в новой она вселяется в мужчину, и наоборот. И вообще, все люди сочетаются между собой для чего-то… ну вот как детали в паззлах, например.

Мне нравится думать, что в прошлой жизни я уже кем-то была, – закончила она.

Трофимов посмотрел на жену. Люба не сводила с Аглаи глаз, и на ее лице застыло выражение сосредоточенности и внимания, будто ей хотелось запомнить каждое ее слово.

В прихожей запикал телефон. Аглая спохватилась, выскользнула из-за стола. Они слышали, как она сказала:

— Да, мамуль… Я тут у одного мальчика в гостях… Нет, его родители с нами. Хорошо, иду.

— Ну, как? – Владька понизил голос и, перебегая глазами с Любы на Трофимова, навалился на стол.