Книга У нас будет ребёнок!, страница 149 – Дмитрий Емец, Ирина Щеглова, Алиса Лунина, и др.

Я очень боялась забеременеть от моего мужа Валерки. И если бы это случилось, наверное, пошла бы на аборт, но…

Как-то осенним теплым днем, в конце сентября, я ехала в городском автобусе, таком же желтом, как листопад. Я стояла на задней площадке, жмурилась на нежаркие солнечные лучи, запутавшиеся в ветках деревьев, лучи пронизывали автобус сквозь немыслимо прозрачные стекла, ласкали мне щеки. Я вдыхала проникающий в салон запах дыма от сжигаемых листьев, и думала я о чем-то приятном и тихом, как этот золотой день, и подставляла лицо мелькающим блесткам солнца.

— Мама! – позвал меня детский голос. И голос этот был внутри меня, но и как бы вне. Я подняла голову – и тут автобус повернул, предоставив моему взору бескрайнее голубое небо.

С того дня я знала, что у меня уже есть ребенок и что он хочет быть здесь, со мной, в этом мире.

Через месяц я забеременела. Да, от того самого бестолкового и ненужного мужа Валерки.

Теперь каждый день я смотрела на свой растущий живот и думала, что же будет. Сны, переставшие посещать меня вовсе, возобновились. Я видела себя голую в огромном ангаре, где с потолка тонкой струйкой текла вода из невесть откуда взявшегося душа. А мне просто необходимо было помыться, и люди ходили вокруг, разглядывая меня или пряча глаза. Потом я видела мужа. Он наклонялся к детской кроватке, покачиваясь на нетвердых ногах, доставал ребенка, завернутого в розовую пеленку, держал его неловко, казалось, вот-вот уронит, и край пеленки, размотавшись, покачивался розовым лоскутом вслед за пьяным мужчиной.

— Нет! Нет, нет! – кричала я. – Оставь, пожалуйста! – И просыпалась с гулко бухающим сердцем.

К тому моменту я уже как два года была замужем, формальности соблюдены, у ребенка будет официальный отец и все такое… Мне было двадцать пять, давно пора стать матерью. Я затаилась. Моя умершая дочь, отказавшаяся от меня, пугала повторением случившегося. Я чувствовала себя виноватой.

Я отдалась в руки врачей, я выполняла все предписания, ложилась на сохранение, но это все – внешне. Внутри себя я знала, что он хочет жить, и я его ждала.

Перепуганные врачи поторопились со сроками: как бы чего не вышло… По мнению медиков, я должна была родить второго июля, поэтому меня держали в родильном отделении и всеми допустимыми средствами вызывали у меня родовую деятельность. Деятельность при этом не развивалась, просто ни в какую! Еще бы, я ведь тоже считать умею, так вот, по моим подсчетам, рожать я должна была шестнадцатого. Я как-то заикнулась про свои сроки, но на меня замахали руками: молчи, мол, без тебя все знаем, у нас данные УЗИ и все такое. Я и замолчала. Пусть делают то, что считают нужным.

И все-таки, если вспоминать о моем никчемном и унылом браке, то и плюс в нем нашелся. Осознание того, что у меня есть законный муж, как-то так успокаивало, что ли… Все, как у людей; вон он, каждый день под окнами, ну, или почти каждый. Приносит вареную курицу, фрукты, бульон в термосе. Да это и не важно, что приносит. Другим тоже приносят, важно, что он есть!

Заглядывала в палату нянечка:

— Твой пришел, – докладывала. И я подходила к окну, махала Валерке рукой. И передавала записки, и принимала передачи, и рассказывала соседкам обычные женские истории. Все, как у людей, одним словом.