Книга Вечно ты, страница 124 – Мария Воронова

— Не придерешься.

— Вот именно. Теперь его главная задача – побыстрее из города свалить, пока кагэбэшники не очухались.

— Регина Владимировна, – говорю я тихо, – если что-то начнется в отношении вас, вы всегда можете на меня рассчитывать. Все решим. Все-таки кое-какие знакомства остались, найдем вам хорошую работу, если что, а нет, так прокормимся. Не пропадем.

Регина кивает:

— Я знаю, Татьяна Ивановна, и больше вам скажу: именно благодаря вам и вашей поддержке я решилась на этот шаг. Одна я бы не рискнула. Ну что, пойдете прощаться? Если да, то поспешите, бригада встречающих уже на месте.

— Ой, я хочу это видеть!

— Ни слова больше!

Мы, хихикая, поднимаемся на восьмой этаж и с лестничной площадки смотрим в больничный скверик.

Некоторое время ничего не происходит, мы разглядываем клумбы с яркими поздними цветами и начинающую желтеть листву березовой рощи напротив.

Наконец двери корпуса открываются, в скверик выходит человек. Останавливается, озирается по сторонам, подхватывает котомку и решительно направляется к воротам. По упругой походке мы узнаем Корниенко.

Отсюда, с восьмого этажа, нам видно и то, что происходит за воротами. Там две маленькие фигурки нервно расхаживают из стороны в сторону, будто почетный караул.

Вдруг они подпрыгивают и стремительно несутся к будочке проходной. Видно, в двери показался Корниенко, и самого интересного мы не видим.

Проходит много времени, и вот они бредут к машине, Корниенко посередине, девушки прижимаются к нему по бокам.

Наконец та, что поменьше, садится за руль, и они уезжают.

Мы всхлипываем и синхронно вытираем глаза рукавами халатов.

— Какие мы с вами сентиментальные старые бабки, Татьяна Ивановна, – Регина улыбается сквозь слезы.

— Да. И это хорошо.

Наступает осень. Мы по-прежнему гуляем в парке по выходным. Дружок с Шариком подросли, я бы сказала, пугающе быстро. Будут ли они гигантами, пока трудно сказать, но ясно одно – на роль комнатных собачек, о которых мечтали мы с Региной Владимировной, они не подойдут. Придется воспитывать их как служебных, водить на площадку и вступить в общество собаководов ДОСААФ. Регина убеждена, что ее Шарик – собака просто исключительного ума и добьется невиданных успехов в освоении команд, но это она просто моего Дружка плохо знает. Вот уж кто настоящий собачий вундеркинд!

Мы обходим дальние, дикие уголки парка и приближаемся к цивилизации. От площадки с аттракционами доносится музыка и детский смех, кто-то визжит на жуткой центрифуге с ничего не предвещающим названием «Сюрприз», а возле самых ворот играет военный духовой оркестр. Мы подходим ближе. Музыканты все средних лет, только дирижер молодой парень, щуплый, худенький, с грустными глазами.

Мы с Региной останавливаемся. Слушаем, как оркестр играет «и тогда вода нам как земля»^[6]. Каким-то образом они исполняют эту бравурную песню в лирическом ключе, через бодрый ритм ясно проступает тоска по дому и желание жить, когда приходится умирать.

Мы молча слушаем до конца. Я думаю о Паше, о том, что было у него на душе в последние минуты. Чувствовал ли он меня рядом с собою… Уверена, что да. Так же, как я чувствую его, и буду чувствовать до своего последнего часа.

Песня заканчивается, и мы идем дальше.

— Как там наш подопечный? – спрашивает Регина. – Не подавал о себе вестей?