Книга Вечно ты, страница 105 – Мария Воронова

Мама резко обернулась к нему.

— Что ты с ней цацкаешься? В двадцать семь лет можно уже понимать, что не надо лезть, куда тебя не просят. Миша блаженный, дурачок, но жена его не такая, она вмиг порвет с нами все отношения и, будьте уверены, не станет молчать, что знакомство с Корсунскими может подвести под монастырь. Мы станем изгоями!

— Мама, я только попросила дядю Мишу…

— Потому что знаешь, какой он мягкотелый! Нет, это просто невыносимо! Мало того, что я терплю разнузданное, абсолютно неприличное поведение дочери, так еще и рискую карьерой и лишаюсь друзей! Сколько можно над нами измываться, в конце-то концов!

Схватившись за голову, мама ушла в свою комнату, а Люда так и осталась стоять в коридоре, не зная, что сказать и как оправдаться.

Папа вздохнул:

— Людочка, мы воспитали тебя в убеждении, что люди должны помогать друг другу, и дядя Миша тоже придерживается этой доктрины, как и большинство порядочных людей, поэтому крайне важно, прежде чем о чем-то попросить человека, подумать, а не заставляешь ли ты его действовать во вред себе.

Люда наконец сняла пальто:

— Папа, мы сразу договорились, что дядя Миша как бы не знает, что нам нужно. Просто устраивает нам аудиенцию, и все.

— Это все равно, Людочка. Как минимум каждая просьба за другого – это отказ от одолжения лично для себя.

— Так главный психиатр – это золотая рыбка, что ли?

— Юмор неуместен, Людмила, – сказала Вера.

— В каком-то смысле да, – улыбнулся папа, – он же джинн и цветик-семицветик. Так все устроено, если ты слишком много просишь у начальства, а особенно если просишь что-то неприятное, то очень быстро лишаешься его расположения. Ничего удивительного, что его жена, узнав, за кого вступился Миша, забила тревогу.

— Да я понимаю, что виновата, но, папа, ты тоже меня пойми! Не могу я сидеть сложа руки, пока Лев гниет в психушке.

— Твои руки, моя дорогая, связаны обязательствами перед семьей, – процедила бабушка, – прежде всего ты должна думать о родителях и о сестре, и только в последнюю очередь о своем половом партнере.

— Какие ты, бабушка, молодежные слова знаешь, – вырвалось у Люды.

— Хамка! Я имею право знать, я замужем была, а ты – нет! Видит бог, мы с тобой хотели по-хорошему, но раз ты упорствуешь, то можно иначе вопрос поставить!

— Да куда хуже-то уже?

Внезапно Люда поняла и прочувствовала, что имеют в виду, когда говорят «ледяное спокойствие». В душе словно внезапно выключили свет. Или потушили костер. Все эти дрязги вдруг сделались безразличны, осталось главное – спасти Льва.

— Хуже некуда, – повторила она.

— Ты так считаешь? Что ж… – бабушка усмехнулась. – А тебе не приходило в голову, что нам может и надоесть терпеть твое неадекватное поведение? Ты кидаешься на людей, ты агрессивна, ты глуха к голосу разума, не желаешь признавать очевидные вещи… Тебе самой не кажется, что твое место в сумасшедшем доме, рядом с твоим любовником?

— Вера Андреевна, прекратите, пожалуйста! – сказал папа.

— Я-то могу прекратить, а вот твоя дочь, кажется, уже нет. Впрочем, может быть, ты ее вразумишь, раз она нас не хочет слушать.

— И правда, Людочка… Нужно уметь вовремя остановиться. Я тебе уже сказал, что сделать ничего нельзя, не навлекая беды на нас и на посторонних людей. В конце концов, я тоже был молод, тоже хотел добиться всего, чего желал, но, увы, существуют вещи, с которыми надо просто смириться.