Книга Ангел скорой помощи, страница 81 – Мария Воронова

Вздрогнув от холода, он вернулся в приемник, заглянул в сестринскую. Там пили чай и снова приглашать его к столу не стали, а запросто сесть Костя посчитал ниже своего достоинства, поэтому ретировался.

Проклиная то ли ничтожных людишек, то ли великого себя, Костя побрел по длинному коридору в поисках места, где он мог бы присесть, не уронив собственного достоинства.

Увидев дверь с надписью «материальная», он засмеялся и подумал, что напротив должна быть такая же дверь с табличкой «духовная» и даже не такая же, а двустворчатая, ибо духовная жизнь важнее всякого там быта.

Костя, естественно, знал, что под этим гордым и загадочным названием скрывается всего лишь комната для приготовления перевязочного материала, но вдруг представил, что это кабинет скорой помощи для человека, оказавшегося в плену иллюзий. Хорошо бы так. Как запутаешься, растеряешься, сразу бежишь в больницу, и вот тебе пожалуйста – материальная. Заходишь, посидишь полчасика и сразу начинаешь понимать реальность как она есть.

С этими дурацкими мыслями он потянул дверь на себя и сразу отпрянул, потому что увидел Надю с огромными ножницами в руках. Морщась и нажимая всем телом, она пыталась разрезать марлю, сложенную в несколько слоев.

Как ни хотел Костя избежать встречи, но галантность никто еще не отменял.

— Давайте, помогу, – он взял ножницы у нее из рук.

Он был уверен, что справится играючи, но немедленно выяснилось, что резать очень толстый слой марли очень тупыми ножницами ой как нелегко. На второй порции марли Костя почувствовал, как на большом пальце со сверхъестественной скоростью растет мозоль, а на лбу выступили капли пота.

Надя тем временем стала складывать готовые кусочки марли в салфетки. Руки ее действовали так проворно и быстро, а салфетки выходили такие аккуратные, что Костя, заглядевшись, чуть не отрезал себе палец.

Надя молчала, и он тоже не знал, что сказать.

Наконец марля закончилась. Старый перевязочный стол, за которым стояла девушка, будто превратился в бастион из кусочков ткани, которые ей предстояло превратить в салфетки, и, глядя на эту картину, Костя пожалел, что, пытаясь впечатлить Надю, покромсал весь рулон, обеспечив ее работой на всю ночь.

— Спасибо, Константин Петрович, – сказала Надя тихо.

Костя переступил с ноги на ногу:

— А я же вас должен еще научить азимут брать.

— Да, азимут.

Он подошел поближе:

— Азимут, Надя, это угол, образуемый между заданным направлением движения и направлением на север.

— Это многое объясняет, – улыбнулась она.

— Он измеряется в градусах и отсчитывается строго по часовой стрелке.

— Строго?

— Очень строго. Строжайшим образом.

Рука его как-то сама собой оказалась на Надиной талии, а губы приблизились к завиткам волос на шее. От нее пахло антибиотиками и земляничным мылом.

Косте вдруг стало страшно, и он отступил, понимая, что сделал это слишком поздно.

Надя продолжала складывать салфетки, не поднимая на него взгляд.

Он уже взялся за ручку двери, но уйти оказалось еще страшнее.

— А знаете что? Давайте просто держаться вместе на дистанции, – сказал он, снова приблизившись, но оставаясь по другую сторону марлевого бастиона.

Надя вздохнула:

— Я отстану.

Приблизившись еще на шажок, Костя заглянул ей в глаза:

— Вы бегаете лучше меня, но, если вдруг такое случится, я тоже приторможу.