Книга Ангел скорой помощи, страница 62 – Мария Воронова

Костя в принципе готов был жениться хоть завтра, но родителями было решено отложить свадьбу до апреля, когда решится с жилищным кооперативом.

Все было хорошо, между женихом и невестой царило полное взаимопонимание, но, господи, как же им было скучно на свиданиях, на которые они теперь обязаны были ходить! С трудом перенеся один спектакль и пару филармонических концертов, Оля сказала, что им не о чем говорить, пока у них нет общих дел. Как только они поженятся, будет гораздо интереснее, сразу найдутся темы для обсуждения, например, кому выносить мусор и чем питаться последние три дня до получки, а пока им лучше наслаждаться последними месяцами свободной жизни подальше друг от друга.

Такой подход показался Косте крайне разумным, и он окончательно уверился, что им с Олей предстоит счастливая и гармоничная семейная жизнь.

Отец смягчился к послушному и здравомыслящему сыну, но матримониальные достижения не повод расслабляться в других областях жизни, где по-прежнему необходимо сражаться и побеждать.

Казалось бы, победа в любительском кроссе ерунда, ничего не значит, но для отца очень важно, чтобы сын был первым во всем, за что берется. Чемпиону мира по легкой атлетике он, может быть, и позволил бы Косте продуть, но среди обычных людей сын обязан быть лучшим.

В общем, Костя жалел, что не заразился гриппом от Колдунова и уважительной причины прогулять кросс у него нет.

Делать нечего, он упаковал в рюкзак тренировочный костюм, кеды и старую ветровку, с завистью взглянул на Яна, на правах выздоравливающего кайфовавшего в кресле с чайком и книжечкой, и поехал в Сосновку, где проходило мероприятие.

Обстановка на кроссе царила до неприличия благодушная, спортивной злостью и соревновательным духом там и не пахло.

Погода выдалась хорошая, удивительно ясная для Ленинграда. В небе ни облачка, старые деревья являли все богатство красок расцветающей золотой осени, сухая листва шуршала под ногами, а в прозрачном безветрии летали тонкие нити паутины. Солнце пригревало ласково, и сотрудники поднимали к небу лица, щурились, ловили уходящее летнее тепло и отмахивались от поджарых преподавателей физкультуры, снующих в толпе с кипами полотняных номеров.

Костя огляделся в тайной надежде, что отец проспал и не пришел, но нет, тот стоял возле старта вместе с академическим начальством и оживленно что-то обсуждал.

Костя встал поодаль, с таким расчетом, чтобы папа мог его заметить и подозвать, но и чтобы это не выглядело, будто он сам хочет вступить в разговор.

Папа увидел его минуты через три и, не прекращая разговора, коротко кивнул сыну. Сообразив, что церемония окончена, Костя взял у физрука номер и пошел переодеться в армейскую брезентовую палатку, которую поставили специально для этого случая. Чуть дальше под живописно склонившимися тонкими березками стояла женская палатка, а между ними растянули навес, где раскинули ряды складных столов с батареями термосов и грудами бутербродов. Среди пожилых сотрудников Костя по фиолетовым кудрям узнал преподавательницу физиологии, когда-то поставившую ему роковой «неуд», заметил у нее на груди номер и искренне изумился, как это живое ископаемое собирается еще куда-то бежать. На вредной тяге только если… Пришлось срочно подавить в душе злобу от былых обид и пожелать преподавательнице удачи.