Книга Ангел скорой помощи, страница 101 – Мария Воронова

— Почему, Соня?

Она пожала плечами:

— Не знаю, дорогой. Опять такое чувство, будто я ничего не решаю. Снова должна тебе, должна своим родителям, твоим родителям, и, как ни повернусь, все буду виновата.

— Я, конечно, не специалист, но то, что ты говоришь, это невроз, Сонечка.

Она рассмеялась, как показалось Яну, нарочито:

— Сама знаю. Ах, Ян, скажи, тяжело иметь медицинское образование. Вот так живешь-живешь, считаешь себя уникальной, а свои переживания божественным откровением, а потом сходишь на цикл психиатрии, и вуаля! Все как у людей, оказывается. Это у тебя отсюда, это оттуда, и никакой свободы воли, а тупо подчинение законам бытия.

— Под такой разговор вина бы выпить, – Ян тоже сделал вид, что засмеялся, – но раз ты за рулем, то, пожалуй, еще кофейку сварю.

— Я бы покурила.

— Во-первых, это очень вредная привычка. И коварная. Сигаретка от нервов, сигаретка с друзьями, после тяжелой работы вообще грех не перекурить, и сам не заметишь, как втянулся.

— Хорошо, не буду.

— А потом, Константин Петрович вернется с дежурства, учует табачный дух и убьет меня. И все твои сомнения разрешатся самым естественным образом.

— Да ну тебя! – перегнувшись через стол, Соня звонко поцеловала его в щеку. – Не сердись, пожалуйста, просто я тебе доверяю, вот и делюсь.

— Ну и правильно. Между прочим, я, как мужик, очень хорошо тебя понимаю. Как бы ни любил девушку, а все равно перед свадьбой нет-нет да и нагрянет такое щемящее чувство, будто ты бычок, а тебя загоняют в стойло, чтоб кастрировать.

— Ужас.

— А то, – Ян встал, насыпал в кофемолку зерен и принялся яростно крутить ручку. Старые ножи спотыкались, застревали, и порой приходилось сильно дергать и трясти архаичный прибор.

— Так ты тоже боишься?

Он потряс головой:

— Нет. Сейчас – нет. Ты дала мне много времени все обдумать и побороть свои страхи.

— Спасибо, Ян, за откровенность.

— А вообще это перед любым важным решением так, – сказал он, последний раз надавив на ручку, – как бы ни был уверен, что сделал правильный выбор, а перед точкой невозврата все равно страшно.

Соня подошла к нему и обняла, уткнувшись лицом в плечо.

— Спасибо, Ян, – повторила она тихо и невнятно, – ты извини, пожалуйста, что я все так на тебя вываливаю, но, знаешь, не просто ориентироваться в обстановке, когда двадцать пять лет перед тобой был единственный выбор: или жить по чужой указке, или не жить вообще.

Ян положил свободную руку ей на талию, и, пока следил, как поднимается в турке пена, перед глазами плыли картины их общего будущего. Как он варит кофе утром, а Соня приходит к нему в халатике и растрепанная, так же прижимается, и они обсуждают предстоящий день. Или трудный случай. Или просто молчат.

— Нам хорошо друг с другом, правда? – спросил он. – Значит, надо жениться. Логика простая.

— Но мы же с тобой никогда не мечтали друг о друге, – вздохнула Соня, – не сходили с ума.

Ян покрепче притянул ее к себе, поцеловал и, конечно, не уследил. Турка превратилась в маленький вулкан, с шипением извергла из себя коричневую лаву и залила конфорку.

— Уйди, я все уберу, – захлопотала Соня.

— Давай подождем, пока остынет.

— Ничего, я знаю, как не обжечься. Сядь, посиди.

— Вообще-то у меня на ближайшие пятнадцать минут были другие немножко планы.