Книга Здравствуй, сестра!, страница 87 – Мария Воронова

Вернулся Воинов и сказал на ухо Элеоноре, что Куприянов лишь однажды присутствовал при родах, чуть не упал в обморок и теперь идти к роженице категорически отказывается, потому что боится.

Элеоноре стало смешно. Хирург, хладнокровно прооперировавший сотни раненых, боялся увидеть процесс, естественнее которого нет ничего на свете! Впрочем, она понимала, что в таком случае от Куприянова все равно нельзя ждать помощи.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Воинов, когда роженица открыла глаза.

— Спасибо, доктор. — Та попыталась вежливо улыбнуться.

Вообще вежливость и деликатность Натальи очень настораживали Элеонору. Если бы женщина громко кричала во время схваток, у Элеоноры было бы больше уверенности, что все кончится благополучно. Наталья же могла, по мнению новоявленной акушерки, тихо перейти в лучший мир с такой вот вежливой улыбкой на устах.

— Не стесняйтесь, кричите, — настаивала Элеонора. — Говорите обо всем, что вы чувствуете.

— Кажется, у меня отходят воды.

— Значит, уже недолго осталось! — обрадовался Воинов. — Элеонора Сергеевна, поменяйте роженице простыни.

Но она не успела выполнить это указание, как вдруг раздался испуганный голос Натальи:

— Ой, ребенок пошел. Я чувствую, пошел.

— Спирт мне на руки и стерильную пеленку! — подал новую команду Константин Георгиевич.

Элеонора подала требуемое, проверила температуру воды в тазу, подлила немного горячей и, обернув руки еще одной пеленкой, приготовилась принимать младенца.

— Тужьтесь, — кричал Воинов роженице, — еще, еще, еще!

Лицо у него при этом было такое, будто рожает он сам.

Элеонора подумала, как странно, наверное, Господу наблюдать за ними сейчас. Развороченная земля, блиндажи, бараки, и надо всем этим — крики врача, зовущие на свет новую жизнь…

— Все! — Воинов шлепнул на руки Элеоноре красный комочек в белой смазке. — Черт, он не кричит.

— Покажите, — еле слышно попросила Наталья.

При мысли, что сейчас придется показывать матери мертвого ребенка, Элеонора впала в какой-то транс.

Она не смогла бы потом объяснить, почему быстро перехватила младенца левой рукой, а мизинцем правой стала очищать его рот от слизи. Потом она перевернула ребенка вверх ногами, потрясла и шлепнула по попке. Он издал скрип и задвигал конечностями.

Перерезав и перевязав пуповину, Элеонора поднесла его матери.

— Девочка, — прошептала та, и Элеонора осознала, что в суматохе даже и не подумала о том, какого пола новорожденный.

— Сейчас я немного помою вашу малышку, запеленаю, а потом приложим ее к груди, — неуверенно сказала Элеонора.

Она не знала, правильно ли то, что она предлагает.

Вскоре и мать и дитя были обихожены. Воинов на руках осторожно перенес Наталью в Элеонорин закуток. Следом принесли девочку и дали матери кормить. Новоявленные акушеры стояли и смотрели на этот процесс с умилением и гордостью.

— Как хорошо, что девочка, — сказал Воинов. — Вон как ест, за обе щеки уписывает. Лапочка.

Но у Элеоноры не было времени долго любоваться этой картиной. Она позвала санитара, и вдвоем они стали наводить порядок в помещении, где происходили роды. Почти все запасы стерильного белья ушли на роженицу и ребенка, поэтому сегодня же предстояло их возобновить. Вручив санитару тюк с простынями и пеленками, Элеонора согрела утюг и принялась гладить белье, постиранное вчера. Конечно, это был не совсем правильный метод доводить белье до стерильности, но вновь носить дрова и растапливать стерилизатор у нее просто не было сил.