Книга Здравствуй, сестра!, страница 60 – Мария Воронова

Протянув руку, он привлек Лизу и усадил ее к себе на колени. Она слабо сопротивлялась.

— Ну-ну, дорогая, рядом с нами нет твоей добродетельной тетушки Елены Михайловны, так чего же ты боишься? — Он ткнулся носом в ее шею. — Ах, какие духи! Ты сводишь меня с ума, Лиза…

Сделав гибкое движение, Лиза освободилась от его рук и отскочила в сторону.

— Осталось всего четыре дня. Неужели вы не можете потерпеть?

— «Вы»? — улыбаясь, протянул Воронцов. — Значит, мы снова на вы? В этом что-то есть, пожалуй… В том, чтобы «потерпеть», как вы изволили выразиться. В таком случае не хотите ли, Елизавета Петровна, сыграть со мной партию в шахматы?

— К сожалению, это невозможно, — растерянно сказала Лиза. Впервые в жизни она не знала, как вести себя с мужчиной. И самое ужасное, этот мужчина был ее женихом! — В нашей квартире нет шахмат.

— Это огромное упущение. Не ожидал. Так чем же прикажете с вами заниматься? Может быть, все-таки покажете хваленое голландское белье? — Оставив недокуренную сигару в малахитовой пепельнице, он с улыбкой подошел к Лизе…

* * *

…Через полчаса Воронцов перевел дух и весело сказал:

— Я не ошибся.

Лиза безучастно лежала рядом с ним и думала, удастся ли избежать скандала, если придется объявить об отмене предстоящей свадьбы.

— Не сердись на меня, — неожиданно попросил жених, поворачиваясь к ней.

— Я не сержусь, только давай устроим все без скандала.

— Что устроим?

— Наш разрыв.

— Разрыв? С какой стати? Пусть я вел себя сейчас не очень благородно, но ведь у тебя и до меня были мужчины. Так что мы квиты. А я как раз и хотел, чтобы наш брак был союзом двух взрослых и разумных людей.

Лиза лихорадочно размышляла над тем, что Воронцов — гораздо более опасный человек, чем казался на первый взгляд. Но разве для нее есть обратная дорога? Если этот брак расстроится, неминуемо случится скандал, после которого ей, Лизе, придется забыть о хорошей партии. Будет большой удачей, если ее согласится взять в жены хотя бы Воинов… Нет, ей необходимо сохранить любовь Макса Воронцова во что бы то ни стало!

— Сегодня вечером я обещала навестить родителей, — сказала она, поднимаясь с кровати.

— Я готов сопровождать тебя, дорогая, — немедленно отозвался Воронцов.

— Но посмотри, что ты сделал с моим платьем! Ты разорвал его! Как я теперь смогу показаться в нем родителям?

— Давай я съезжу к ним и привезу тебе другое платье.

— Нет уж, Макс! Ты только представь себе, как это будет выглядеть: ты приедешь к родителям и попросишь одежду для меня!.. Это немыслимо!.. Впрочем, я знаю, как поступить. Я отправлю записку Элеоноре.

— И пошли кого-нибудь за шахматами.

* * *

Эту записку санитар принес в операционную в самый неподходящий момент: Демидыч спасал молодого парня, пострадавшего от поножовщины, и Элеонора ни на секунду не могла отойти от стола. Зная, что записка адресована ей, девушка сгорала от нетерпения: она надеялась, что записка от Ланского.

— Ну и убийцы нынче пошли! — бубнил Демидыч, которому уже наскучило штопать ранения на подвыпившем пролетарии. — Ничего как следует сделать не могут. Сколько мы уже ран на нем насчитали? Восемнадцать? Они даже зарезать человека не могут! А я думаю: или убивай сразу, или вообще не берись за это дело. Иначе что получается? Ни Богу свечка, ни черту кочерга, а только нам с тобой лишний труд. Смотри, девка, внимательно, есть на нем еще дырки?