Книга Здравствуй, сестра!, страница 29 – Мария Воронова

* * *

После операции Элеонора пошла в кабинет старшей сестры пить кофе, он увязался за ней.

Титова еще не закончила операцию, поэтому Элеонора стала варить кофе сама.

— Сахар, молоко? — осведомилась она, накрывая на стол.

Воинов вздохнул.

— Я уже месяц пью с вами кофе, а вы так и не запомнили мой вкус. Это не лестно для меня.

— Извините, но я не думала, что приготовление кофе входит в круг моих обязанностей. Если нужно, я все с легкостью запомню, — холодно процедила Элеонора.

— Да не надо ничего запоминать! Ведь я могу изменить свои привычки… Да и продукты доставать все труднее. Признаться, вы мне сегодня не нравитесь, Элеонора Сергеевна. Какая-то вы неспокойная. Случилось что-нибудь?

Элеонора отдала должное проницательности Воинова.

— Ровным счетом ничего. Просто я расстроена из-за того, что не умею играть в лаун-теннис, — призналась девушка. — А на даче у Петра Ивановича, где я провожу воскресенье, будут играть. Значит, я окажусь в одиночестве.

Воинов пил кофе и молча разглядывал Элеонору.

— Я могу помочь вашей беде, — наконец сказал он. — Я умею играть в лаун-теннис. Не слишком хорошо, но азам обучу. Хотите?

Еще бы она не хотела! В Смольном институте проводились уроки гимнастики, а Элеонора и от природы была сильной и ловкой девушкой. Она была уверена, что ей достаточно всего нескольких уроков, чтобы не опозориться перед Ланским.

— Если вы будете так любезны…

— Конечно, я рад вам помочь. Ракетки и мяч у меня есть. Нам нужно договориться, где и когда я позанимаюсь с вами.

— Чем это ты собираешься заниматься с Элеонорой? — подозрительно спросила вернувшаяся Титова. Она вымыла руки, присела к столу и быстро выпила предложенный ей кофе. — Так о чем вы договариваетесь за моей спиной?

Узнав, в чем дело, она посоветовала провести занятие в Таврическом саду, на какой-нибудь из дальних дорожек.

— Да я и сама с вами пойду, пожалуй. И детей возьму, — пообещала она. — Давайте сегодня после работы и отправимся.

— Но я не могу второй раз пропустить курсы, — смутилась Элеонора.

— Почему бы и нет? — вяло откликнулся Воинов, которого от кофе внезапно потянуло в сон.

— Ничего страшного, ты способная, потом нагонишь, — поддержала его Титова.

Элеонора задумалась. С одной стороны, приличия будут соблюдены, ведь на занятии будет присутствовать Александра Ивановна с детьми. Или, наоборот, присутствие этой сомнительной женщины бросит тень на ее репутацию?

Положение спас зашедший в кабинет профессор Архангельский, который тоже изъявил желание вечером подышать свежим воздухом. Все складывалось как нельзя более удачно!

* * *

…А потом Элеонора еще и попала на операцию профессора Крестовоздвиженского. Марианна, операционная сестра, с которой тот привык работать, почувствовала себя нехорошо.

— Судя по тому, как ты утром уплетала соленые огурчики, ничего сверхъестественного в твоем недомогании нет, — смеялась Титова, укладывая Марианну на диван. — Диагноз ясен.

…А вот для Элеоноры осталось неясным, почему Крестовоздвиженский и Воинов залились гомерическим хохотом, когда на вопрос профессора о том, что случилось с Марианной, Элеонора честно ответила:

— Она переела соленых огурцов.

Крестовоздвиженский в отличие от Петра Ивановича по ходу операции ничего не объяснял, ограничиваясь сухими приказаниями. Увидев, что ассистент неверно держит пинцет, профессор ударил его корнцангом по руке. Элеонора вспомнила, как однажды она сама допустила грубейший промах — взяла необработанной рукой шприц и положила его к уже приготовленным для операции инструментам. Воинов, с которым она тогда работала, объяснил, почему это недопустимо, и сам помог ей накрыть стол заново. Крестовоздвиженский наверняка стер бы ее за это в порошок!