Книга Новая сестра, страница 68 – Мария Воронова

— Давайте я все-таки сяду, – произнес Стенбок так же сипло.

Опомнившись от странного наваждения, Катя решительно покачала головой:

— Вам все равно придется на меня опираться, так что давайте лучше сделаем все по правилам.

Катя надеялась, что это прозвучало строго и компетентно.

Она помогла Стенбоку повернуться на бок, подсунула под спину аккуратно сложенный платок, потом, в точности как учила в институте, вернула пациента в исходное положение, вытянула второй конец платка и завязала на животе со шрамом-дорогой.

— Вот и все, – Катя накрыла Стенбока одеялом до подбородка.

— Вы волшебница.

— Простите, немножко пахнет камфарой, – спохватилась она, – просто мы с бабушкой использовали платок исключительно в медицинских целях, а сегодня она мне его дала, чтобы на прощание сходить. Но меня оставили дежурить.

— А платок пригодился.

— Да, – кивнула Катя и отошла к двери.

— Катя? – окликнул он, когда она уже взялась за дверную ручку.

— Да?

— Вы не могли бы… Впрочем, бегите, а то еще получите от Татьяны Павловны нагоняй за отсутствие на рабочем месте.

Катя выпрямилась:

— Ничего страшного, Александр Николаевич, если вам что-то нужно, я сделаю. У нас в операционной пока затишье.

— Не беспокойтесь, Катя. Сейчас придет Воинов с каплями, и он-то уж у меня побегает, ведь над ним нет столь суровой начальницы, как ваша старшая, – Стенбок улыбнулся, – идите спокойно. Должен признаться, что мне уже значительно легче благодаря вашим хлопотам. Спасибо.

Катя побежала к себе теперь уже знакомой дорогой. На сердце было легко и радостно, как будто наступила уже весна.

* * *

Мура вернулась к себе в кабинет после обхода дежурных служб. Старые часы с трещиной по белому фарфоровому циферблату показывали без пяти шесть. Мура вздохнула, посмотрела в окно, где за стеклом разливалась сплошная тьма, и приложилась ухом к часам, вдруг остановились? Нет, механизм тикал мерно и убедительно.

До отхода поезда, в котором тело Кирова повезут в Москву, оставалось целых четыре часа. Три спокойных, и последний самый опасный, когда процессия двинется из дворца Урицкого, бывшего Таврического, на вокзал. В движении регулировать народные массы всегда сложнее, больше возможностей для провокаций и даже, упаси господи, террористических актов. Власти это понимают, даже площадь Восстания на всякий случай перегородили танками, но все равно, вздохнуть спокойно можно будет, лишь когда останки вождя покинут город.

А пока Киров тут, все большевики должны находиться на боевом посту.

На столе лежала брошюра с материалами съезда, и наступил самый подходящий момент, чтобы проштудировать ее от корки до корки. И время займет, и дань памяти будет. Что ж, Мура будто на аркане, затащила себя за письменный стол и взяла книжечку в руки. Товарищ Сталин смотрел на нее с обложки строго и проницательно, топорщил богатые усы, призывая изучить и осуществить.

— Ладно, ладно, – сказала ему Мура, – все сделаем, дай только срок.

Тут оказалось, что карандаш плохо заточен, делать пометки таким толстым грифелем неудобно, и надо срочно браться за ножик. А раз уж взялась, то и другие карандаши неплохо довести до совершенства.

Вскоре перед Мурой на черновике доклада высилась целая гора карандашных очистков, а брошюра лежала на прежнем месте неоткрытая.