Книга Новая сестра, страница 55 – Мария Воронова

— Но если он еще не заслужил?

Воинов вздохнул:

— О, дорогая моя, тут мы с тобой вступаем на скользкую дорожку… Как понять, кто заслужил, кто нет, какие критерии и, главное, судьи кто? Ты, например, возьмешь на себя ответственность отделить достойных от недостойных?

— Это у нас решает совет отряда, – сказала Нина.

— Ну хорошо, хорошо. Но иногда, а точнее часто, надо верить в человека и помогать ему. Если он скотина последняя, то твоя помощь ничем его не обрадует, а если хороший, то может и окрылить. Вообще если человеку почаще напоминать, что он хороший, то он обязательно улучшится. Закон природы.

— А если плохой – ухудшится?

— Совершенно верно, Нина. Короче говоря, подумай, не следует ли тебе уступить свое место в траурной колонне какому-нибудь менее заслуженному пионеру?

Нина вздернула подбородок:

— Мне? Почему это?

— Потому что ты и так, прости за грубость, но практически идеал, – улыбнулся Костя, – а твоим товарищам есть куда расти. Ниночка, милая, я понимаю тебя. Весь город хочет проститься с Сергеем Мироновичем, но это, сама понимаешь, невозможно. Каждому ленинградцу есть за что поблагодарить товарища Кирова, но многие уступили свое право ради вас, детей, чтобы тридцать тысяч самых достойных школьников проводили его в последний путь. Нина, ты верная большевичка, Киров и так останется в твоем сердце, а для другого ребенка прощание с Сергеем Мироновичем может стать откровением, переломным моментом в жизни.

Нина нахмурилась:

— А Петя тогда почему идет?

— Потому что Петя шалопай и будущий солдат.

Она аккуратно сложила полотенце:

— Я не знаю, Константин Георгиевич… Никогда не думала о том, что надо уступать. Нет, еду там, или учебник, или деньгами поделиться, это я знаю, но почему уступать честь, которой я добилась?

— Не всегда, детка, далеко не всегда надо так поступать, а лишь в исключительных случаях, – перебил он, – и сейчас как раз такой. Помнишь, ты рассказывала, как мама привозила срочные документы Кирову домой, а тебя было не с кем оставить, и он угостил тебя конфетками?

— Да, полный карман насыпал, – на строгом и печальном личике промелькнула тень улыбки, – но я тогда маленькая была, больше о конфетках думала, чем о нем.

— Ну все равно. Запомни его живым, а проститься пусти тех ребят, у которых никогда не было возможности с ним повидаться. Вот я, например, не ходил вместе с коллегами, но не потому, что не скорблю, а потому что знаю, что моим товарищам это тоже важно. Я уступил свое место в колонне именно потому, что безмерно любил и уважал его, и знаю, что буду всегда помнить. А вообще, Нина, лучшая память о мертвых – это добро, которое ты делаешь живым. – Воинов вздохнул. – Ты скажешь, фу, банальность, слова, затертые до дыр, но с правдой так часто бывает. Поэтому мне кажется, что лучше всего ты почтишь товарища Кирова, если позволишь проститься с ним тому, кто об этом мечтать не мог.

— Мама? – дочка нерешительно взглянула на нее.

Мура вздохнула:

— Ниночка, сейчас я согласна с товарищем Воиновым. Настоящий коммунист должен делиться с товарищами не только лишним, но и самым нужным и дорогим, иначе это не коммунист, а… – Она задумалась, подбирая подходящее слово.

— Фарисей, – подсказал Константин Георгиевич.

— Вот-вот. Но вопрос сложный, поэтому, дочка, решать только тебе самой.