Книга Сестра молчания, страница 85 – Мария Воронова

Он посмотрел с недоумением:

— Что?

— Как мама и сестра?

— Ах, это! Все по-прежнему. Я просто не думал, что тебе это интересно.

— Рада слышать, что не хуже.

Владик снова взял в руки букетик, который положил на подоконник, с сомнением отряхнул его от папиросного пепла. Катя улыбнулась, увидев этот неожиданно естественный и простой жест:

— Не надо их мне, выброси по дороге.

— Я не прошу, чтобы ты сразу переменила свое мнение, – шепнул Владик, – со стороны я действительно выглядел, наверное, не очень красиво, но, поверь, я бы с легкостью оправдался перед тобой, если бы мог тебе все рассказать.

— Так расскажи.

— Это не моя тайна.

Катя поморщилась. «Помоги человеку, который просит о помощи, – наставляла ее Тата, – когда просит денег, тоже дай, если у тебя есть. Но если просит доверия и любви, посылай подальше. Как можно дальше. Порядочный человек ни за что не станет просить о таких важных вещах, а тем более требовать».

— Все, Владик, мне пора. Я устала после дежурства.

Владик пытался удержать ее, но Катя оттолкнула его руку, быстро вошла в квартиру и захлопнула дверь.

— Товарищ из института, – сказала она соседкам, которые делали вид, будто Катин гость их совершенно не интересует, – хочет, чтобы я вступила в студенческий театр, но у меня нет на это времени.

— Правильно, Катенька! Ты все-таки замужняя женщина, – заметила Лидия Ильинична не без яда, – хоть и живете вы раздельно, но негоже тебе на сцене выступать.

— Вот и я так думаю, – улыбнулась Катя и прошла к себе.

Странное дело, визит Владика занял не больше четверти часа, а чувствовала она себя так, будто полдня вагоны разгружала. Наверное, соприкосновение с подлостью всегда дается тяжело.

Пришел тут тень на плетень наводить, какие-то тайны мадридского двора ради ее же пользы! Гадость, глупость! Неужели это правда? Неужели надо поверить, что все так и есть, что существует… собственно, что? Какой дамоклов меч Владик отвел от ее головы? Ему сказали выступить на собрании с обличительной речью, чтобы выкинуть Катю и Тамару Петровну, он выступил. Сказали обработать ее, чтобы согласилась стать осведомительницей, – он обработал. Все!

Когда над ней нависла реальная опасность, защитил ее Александр Николаевич, а вовсе не Владик. И Стенбок не стал наводить никакой таинственности, а просто сначала молчал, а потом честно признался, что у него есть связи в самой верхушке НКВД. Фамилию не назвал, но это понятно почему.

Неужели Владик уверен, что она такая дура и поверит в его таинственные тайны? Теперь ей, разумеется, наплевать, а все же неприятно, что она произвела на него такое впечатление.

С другой стороны, ничего удивительного, она ведь простила его однажды. Поверила… Правда, тогда он говорил, что предал ее ради матери и сестры. Наверное, так часто врет, что уже не помнит, кого и когда какими сказками кормил.

Ну да, единожды солгавший, кто тебе поверит… Похоже, верно и обратное: единожды поверивший, тебя можно обманывать снова и снова!

Катя встала и заходила по комнате. Господи, как же тяжело жить в атмосфере тайн, недомолвок и умолчаний! Как трудно верить, а еще труднее не верить! Будто идешь в темноте на огонек, который мелькает то там, то здесь.

Ведь хочется, так хочется думать, что Владик хороший человек! Что он действительно не мог поступить иначе… Хочется если не ради него, то ради своей первой любви. Прожить жизнь в уверенности, что это было великое чувство к хорошему человеку, просто их разлучили трудные времена. Или не разлучили?