Книга Сестра молчания, страница 64 – Мария Воронова

— Думаю, да, и с большим удовольствием, – кивнула Элеонора, не сразу вспомнив, что в данный момент она при исполнении.

— Тогда сбегай распорядись, и пойдем в детское отделение оформлять выписку.

Передав Сонечку на руки Косте, Элеонора понеслась к себе. Казалось, секунда промедления, и девочку отберут, Ольга Ниловна унесет или Костя передумает.

Подменять старшую Любочке было не в новинку. Элеонора ни одного дня не пропустила еще по болезни, но, когда хирурги требовали на сложную операцию именно ее, она, уходя мыться, говорила Любочке «остаешься за старшую, а хочешь – за главную», так что Люба знала, что надо делать в случае необходимости. К счастью, сегодня, прежде чем в гневе идти за операционным журналом (который, бедняга, так и остался лежать на подоконнике у Кости в ординаторской), Элеонора закрыла всю рутину.

— Ничего особенного от тебя не потребуется, надеюсь, – сказала она Любе, – но, если вдруг что, звони в детское отделение, а вечером – ко мне домой.

Жестом остановив восторженные поздравления сестер, она быстро повернулась к выходу, но Люба спросила:

— Сегодня обещаю, что как-нибудь продержимся, а завтра-то вы будете?

«А в самом деле, буду ли я?» Вопрос заставил ее замереть в дверях. Как она выйдет на службу с маленьким ребенком? Не оставишь же Соню на попечение Полкана… Придется увольняться, оставить любимое дело, которому она посвятила всю сознательную жизнь. С появлением Сонечки все изменится, но как иначе? А если бы Элеонора сегодня тяжело и неизлечимо заболела? Тоже жизнь ее резко переменилась бы, и какому-нибудь там раку или перитониту было бы совершенно неинтересно, выйдет она завтра на работу или нет и как будет справляться вверенное ей подразделение. Приковали бы они ее к постели – и вся недолга.

С этой бодрящей мыслью Элеонора сказала Любе, что вечером доложит о своих планах, и побежала к Косте в кабинет, где Соня у Ольги Ниловны на руках сосредоточенно изучала модель височной кости, а муж переодевался за дверцей шкафа, весело и раскатисто хохоча.

— Обмочила с ног до головы, – сказал он гордо, – делать нечего, в парадной форме пойду.

Элеонора подумала, что давно не слышала от Кости такого беззаботного и радостного смеха, и засмеялась сама.

Выписывали Соню очень долго. Сначала начальник отделения шепотом, недомолвками и косыми взглядами отговаривал их от опрометчивого шага, но, когда Костя сказал: «Решение принято», вздохнул и сел писать эпикриз. Вскоре пришел пожилой усатый милиционер, оказавшийся до неправдоподобия компетентным и ответственным.

Прежде всего он отправился к кадровику, где получил на Воиновых подробнейшее досье. Потом позвонил в райисполком, чтобы прислали сотрудника из народного образования «составить акт и поставить на контроль».

За это время Сонечка успела поесть и хорошенько выспаться, а Ольга Ниловна принесла вещички, в которых она поступила, присовокупив к ним с возвратом две пары больничных ползунков и распашонок и три пеленки.

Дала Ольга Ниловна и четыре бутылочки со смесью. Начальник отделения выписал рецепт на молочную кухню, чтобы с завтрашнего дня они получали детское питание. По возрасту Соне пока полагался один прикорм, но начальник отделения сказал, что через пару недель можно будет уже давать овощное пюре, еще через месяц – куриное мясо или говядину, так что отсутствие материнского молока не станет проблемой.