Книга Прибавление семейства, страница 37 – Мария Воронова

— Что тебе еще надо?

— Да ничего, собственно, – ответил после паузы веселый незнакомый голос. – Что-то случилось, Олеся Михайловна?

— Нет, просто я думала, что это бывший муж, – зачем-то призналась она неизвестно кому.

— Я понял.

— А «я», простите, это кто?

— Да, «я» бывают разные, – в трубке засмеялись радостно и тепло. – Вихров на проводе.

Олеся поежилась от нехорошего предчувствия. Очень сомнительно, что профорг хочет вручить ей путевку в санаторий или почетную грамоту. Нет, скорее всего, будет расписывать преимущества увольнения по собственному и что нужно пользоваться, пока есть такая возможность. А то выпрут по статье, и никакой профсоюз не поможет.

— Простите, что побеспокоил, – продолжал Вихров, когда молчание слишком затянулось. – Я только хотел узнать, все ли у вас в порядке.

— Да, – кивнула Олеся, решив, что это будет не ложь, а вежливость.

— Справляетесь с новыми обязанностями?

— Да, спасибо, Артем Степанович.

— Помощь не нужна?

— Нет, спасибо.

— Помните, Олеся Михайловна, вы сейчас на переднем крае закона, – торжественно произнес Вихров. – Коллектив оказал вам высокое доверие для выполнения сложных и ответственных задач, и вы вправе требовать от него поддержки.

— Я помню, Артем Степанович.

— Уверен, что вы не подведете! Но если нужна помощь, немедленно обращайтесь.

Заверив, что непременно так и поступит, Олеся повесила трубку, пока Вихров не исторг из себя еще десяточек затертых лозунгов и штампов.

Помощь предлагает, надо же… Олеся вдруг с удивлением поняла, что улыбается. Сколько она не слыхала этих волшебных слов? Кажется, последний раз ей сказали «давай помогу» еще в училище… Да, точно. Во взрослой жизни было только «ты должна».

* * *

Ирина вернулась домой с неприятным чувством, что, сделав все, что могла, она в то же время чего-то не доделала.

Почти целый рабочий день провела в обществе убийцы, которому не вынесла приговор, а, наоборот, сделала его жизнь проще и комфортнее, освободив от последних обязательств перед женой. Противно, но придется смириться, ибо безнаказанные преступники – неизбежная цена, которую общество платит за гуманный и справедливый суд.

От детей ей удалось скрыть подавленное настроение, но Гортензия Андреевна, приехавшая обновлять приданое малышу, сразу поняла, что Ирина не в своей тарелке.

Весь вечер старушка бросала на нее встревоженные взгляды, а после ужина, когда Егор ушел к себе читать, а Ирина устроилась в кресле с полусонным Володей на руках, Гортензия Андреевна отложила вязанье, взяла ее за руку и внимательно посмотрела в глаза:

— Что-то случилось, Ирочка?

Ирина покачала головой:

— Все в порядке, не волнуйтесь, Гортензия Андреевна. Процесс противный, только и всего.

— Пора в декрет, Ира, и не спорьте! Пора, пора, рога трубят! – пропела старушка, снова заработав спицами с нечеловеческой скоростью. – Сейчас надо вам отдыхать, гулять, смотреть на все красивое, а не горы трупов разгребать, как вы это любите.

— Не люблю.

Володя мирно посапывал со строгим и сосредоточенным выражением на личике, как обычно спят маленькие дети, и Ирина осторожно отнесла его в кроватку. Сын был тяжеленький, но она была уверена, что своя ноша не тянет и беременности никак не повредит.

— Да сегодня вообще и не было никаких трупов, – сказала она, вернувшись. – Чистая бюрократия.