Книга Прибавление семейства, страница 100 – Мария Воронова

А главное, что все эти умствования вокруг Чернова ни на шаг не приближают к разгадке исчезновения его жены.

Слегка высунувшись из-под одеяла, Ирина взглянула на Кирилла. При свете ночника он решал кроссворд в «Науке и жизни». Она мысленно пожелала ему удачи, кроссворды в этом журнале были адски сложными, им с Гортензией Андреевной удавалось разгадать не больше пяти слов.

— Слушай, Кирюш, – спросила она, – а если бы мы с тобой были совсем разными, как бы мы жили?

— Не понял, – нахмурился он.

— Ну все разное было бы у нас, воспитание, убеждения… Разные книги мы бы любили, смотрели разные фильмы.

— Мы и так разное любим. Мне вот Шварценеггер нравится, а ты плюешься.

Ирина засмеялась:

— Кирюш, представь, ты был бы такой, как сейчас, а я коммунистка.

— Ты и так коммунистка.

— Нет, не просто член КПСС, потому что иначе председателем суда не станешь, а такая, знаешь, оголтелая коммунистка, в красной косынке и кожанке.

Кирилл отложил журнал и притянул ее к себе:

— Давай мы с тобой через пару месяцев вернемся к этому вопросу…

— Почему через пару?

— Ты восстановишься от родов, повяжешь красную косынку и мы всесторонне все обсудим.

— Да ну тебя! Я серьезно спрашиваю. Смогли бы мы быть вместе? – Она прижалась к мужу. Господи, ну разве можно из-за каких-то убеждений отказаться от тепла любящих рук?

— Я бы смог, – протянул Кирилл, – хотя это умозрительный вопрос. Люди меняются, а когда они вместе, то и меняются вместе.

— Да, ты уже не тот бунтарь, что раньше, – вздохнула Ирина, – и я стала другой. Но нам просто повезло, что мы многие вещи понимаем одинаково.

— Кроме Арни, – улыбнулся Кирилл.

— Прости, но видик покупать мы не будем, пока я не выйду из декрета.

— Согласен. Да он и ни к чему. Я на работе целыми днями, тебе тоже некогда, а Егору незачем приучаться. Пусть книги читает.

— Ох, взрослеем мы с тобой…

— Не говори…

— А если вернуться в твою молодость, – не унималась Ирина, – вообрази, ты рокер до мозга костей и костей мозга, смысл твоей жизни – это музыка и протест, а я мало того, что верю в коммунистические идеалы, так еще и ребята из твоей тусовки подсадили на наркотики моего любимого младшего братика или каким-то другим образом пустили под откос жизнь моего семейства.

— Господи, какие ужасы.

— И тем не менее представь. Выдержала бы наша любовь такие испытания?

— Ну если бы мы разглядели родственную душу сквозь шелуху ненавистных нам образов, то да, – он задумчиво уставился в потолок, – и в конце концов, кто из нас может знать, что именно он является носителем истины в последней инстанции? Помнишь притчу про слепых и слона?

Ирина только фыркнула, мол, естественно, чай, высшее образование имеем, в отличие от некоторых.

— Один потрогал хвост, второй ногу, третий бивень, а дальше что? Можно драться до кровавых соплей, выдирать друг другу последние волосы, и там уж кто победит, такой и слон будет, то ли веревочка с кисточкой, то ли толстая теплая колонна, то ли кусок кости. А можно мирно пообщаться, сравнить свои впечатления, и тогда оказывается, ничего себе! Так слон это не только зуб! Там еще и нога, и может, и не одна! А вы говорите, у него и хвост есть! Вот это да! Ну и чудеса! А давайте еще у кого-нибудь спросим, вдруг голова найдется или другое кое-что интересное? Так вот потихонечку и выплывает истина, а вообще даже не важно, познаешь ты слона или нет, главное, понимать, что рядом с тобой такой же слепец, как и ты.