Книга Дорога, которой нет, страница 77 – Мария Воронова

Пришел водитель, довольный, сытый, с большим промасленным кульком, который вручил Тимуру с грозным указанием «чтобы ел тут».

Тимур покорно глотал горячее тесто, выгнувшись, как кот, чтобы не заляпать сахарной пудрой и маслом любимый халат, который точно можно было не стирать еще пару смен.

— В следующий раз лучше в Военно-медицинскую академию поедем, – сказал водитель, – там в одной забегаловке сосиски в тесте просто чумовые.

— А на Поклонной горе вообще шаром кати. Ни одной кафешки. – Тимур выбросил пакет из-под пышек в урну возле скамейки и за неимением лучшего вытер руки о молодую травку на газоне, – и в принципе район депрессивный, у меня там сразу настроение портится.

В машине Тимур улегся на носилки, подложив под голову скатанное одеяло, и задумался о Кире. Когда-то, в прежние, до-Лелины, времена эта девушка очень нравилась ему. Он знал, что она дочка какого-то небожителя, чью должность даже неудобно вслух произнести, но Кира держалась так просто, что Тимур быстро забыл об этом немаловажном обстоятельстве. Ему было приятно и посмотреть на девушку, и поговорить, а самое главное, она была не сумасшедшая в последней стадии метафизической интоксикации, коими полнилась тусовка, а простая веселая девчонка, которой интересно жить. Как и он был простой веселый парень и, глядя на Киру, думал, что у них может получиться что-то веселое и радостное. Однажды, когда они были у Славика Кунгурова, все сошлось очень удачно. Светлые апрельские сумерки, сухое вино, диван… Кира, пахнущая фиалками… На миг ему тогда показалось, что между ними все понятно и выяснено, он без лишних слов привлек девушку к себе, обнял, чувствуя ладонями трогательный девичий позвоночник, осторожно поцеловал в губы. Кира ответила ему просто, доверчиво и неумело, обняла порывисто, и это заставило его остановиться. Тимур понял, что у нее, наверное, ни с кем еще ничего не было, многих вещей она просто не знает, и он не захотел, чтобы о том, как мир грязен и жесток, она узнала именно от него.

К счастью, вернулись ребята, ходившие за добавкой в винный магазин, и Тимур быстро затерялся в оживившейся пьянке, но надолго сохранил в памяти этот приятный, но почему-то немного щемящий момент.

Потом появилась Леля, и все остальное забылось, точнее, перестало иметь значение.

Он не вспоминал о Кире, пока на них не завели дело. Тогда порой вскипала со дна души досада на девушку или даже злость, но быстро испарялась. Он знал, что Кира сознательно не причинила бы ему зла.

…Наверное, он все-таки задремал в дороге, потому что внезапно ощутил вкус того давнего поцелуя и почувствовал себя прежним, молодым, сильным, наивным и полным надежд.

* * *

Пока была в городе, Ирина боялась совместной жизни с мамой, но сейчас неожиданно для самой себя обнаружила, что ценит их совместные хлопотливые дни и спокойные вечера. Только теперь, на четвертом десятке, сама давно став матерью, она начала видеть в маме не суровую карающую сущность, а человека, такую же женщину, как она сама. Женщину, чья жизнь прошла под лозунгом «что люди скажут» и в ужасе от перспективы, если они скажут что-нибудь не то. Горько было думать, что мама так жестко ломала их с сестрой не под себя, а под этих мифических людей, которые «скажут», потому что для нее человек был всего лишь суммой отражений в чужих глазах, а сам по себе совершенно терялся, что если бы мама не боялась так панически людской молвы, то была бы самой доброй и ласковой матерью. Это сознание вызывало в душе терпкую грусть, но заставляло ценить то, что есть сейчас, радоваться взаимопониманию, которое у них с мамой пусть поздно, но наладилось.