Книга Уютная душа, страница 92 – Мария Воронова

За годы напряженной работы Миллер так привык к физической и умственной усталости по вечерам, что теперь, не испытывая ее, он переживал настоящие ломки. Хуже всего было то, что они сопровождались бессонницей…

После месяца безработной жизни он уже готов был сойти с ума. Он, конечно, не сидел сложа руки, ездил в онкодиспансеры и поликлиники, рассказывал тамошним врачам о современных возможностях хирургии в лечении злокачественных опухолей. Сделал несколько операций совместно с Колдуновым. Один больной с метастазом в головной мозг занимал важную должность в ГУЗЛе, и Миллер возлагал на эту операцию большие надежды. Но, очухавшись после операции, пациент сделал вид, что не понимает его намеков. «Наверное, ты повредил у него в мозгу центр благодарности», — предположил Колдунов.

Беда была в том, что все эти занятия казались Миллеру более подходящими для пенсионера, чем для здорового и сильного мужчины.

Он даже позвонил сестре во Владивосток — вдруг там найдется для него хорошая работа? А чем плохо? Будет жить рядом с родным человеком, нянчить племянника… Да и цены на жилье во Владивостоке, наверное, пониже, чем в Питере, — возможно, за две комнаты здесь он сможет приобрести отдельную квартиру там.

Ольга обещала все разузнать, а взамен продиктовала брату размеры и попросила купить ей одежду в магазине для беременных. «Я же знаю, какой у тебя отличный вкус», — сказала она.

На эту одежду ушли его последние сбережения. Но он понимал: надо не экономить, а срочно устраиваться на службу.

Миллер пил кофе у себя дома и размышлял о превратностях судьбы — как быстро она из преуспевающего профессора сделала жалкого неудачника. Что будет с ним дальше? Душа и тело отвыкнут трудиться, он начнет просыпаться в двенадцать, смотреть телевизор по нескольку часов в день, потом перестанет бриться… А потом от тоски и одиночества начнет выпивать… Он представил себя, грязного и тощего, собирающего пустые бутылки возле скамеек в парке, и энергично плюнул.

Ох, не зря Криворучко жестко одергивал молодых врачей, когда они начинали презрительно говорить о бомжах и прочих маргиналах, поступающих в клинику! «Пока вы живы, — говорил Валериан Павлович, — у вас всегда есть шанс достичь такого же состояния. Опуститься, дети мои, можно очень быстро!»

Черт побери, нужно срочно выходить из штопора!

Тут в дверь позвонили, и, легок на помине, в комнате появился Криворучко.

— Послушай, а ты в курсе, какое положение дел на местах? — возбужденно заговорил он, выскальзывая из дубленки.

Миллер принял у него легкую, но теплую куртку — подарок внучки-челночницы, отряхнул ее от уличной грязи и аккуратно повесил на плечики.

Валериан Павлович оглядел унылую холостяцкую обстановку, привычно пробормотал, что Миллеру пора жениться, и уселся в кресло.

— Короче, Дима, у меня тут дача недалеко, и рядом центральная районная больница. Так представь себе, в ней нет нейрохирурга. Ни одного! Вообще во всем огромном районе нет нейрохирурга.

Миллер недоверчиво хмыкнул:

— Да ладно! Плановые случаи, согласен, можно в город отправлять, а срочные как же?

— Травматологи оперируют. То есть невропатолог смотрит, уточняет локализацию гематомы, помечает, как я понимаю, место крестиком, а травматологи делают в указанной точке трепанацию черепа и выпускают гематому. Я, когда узнал, чуть со смеху не помер!