Книга Контрабанда. Я нашла оборотня!, страница 31 – Майя Нур

Велга впервые за вечер едва заметно улыбнулась.

— Не обольщайся. Всего на несколько часов.

Она стала серьёзной.

— Температура. Запах. Движения. Всё станет обычным. Но если тебя начнут проверять всерьёз, это не спасёт.

— Понял.

Вещество подавляло внешние признаки нечеловеческой природы на несколько часов: температуру тела, характер движений, запах, — достаточно, чтобы пройти поверхностную проверку у входа, недостаточно, чтобы обмануть кого-то, специально обученного и оснащённого для более глубокого распознавания.

Радим взял флакон, посмотрел на него несколько секунд и убрал в карман без слов, но Ярина видела, что он думает о том же, о чём думала она: что войти как товар было планом, имевшим смысл ровно до того момента, пока внутри не начнётся что-то непредвиденное, — а то, что что-то непредвиденное начнётся, было, по её опыту последних двух недель, самым предсказуемым элементом любого плана.

Глава 17

В среду вечером, когда основная часть подготовки была завершена и оставалось только ждать четверга и пятницы, между ними произошёл разговор, начала которого она не планировала, но который, как выяснилось, ждал своего момента уже несколько дней. Они сидели на крыльце дачного домика — редкое для Морозовска безветренное вечернее — и смотрели на бухту, которая в тот час была спокойной и отражала низкое осеннее небо с точностью, делавшей горизонт почти неразличимым. Яблоня у дорожки стояла без листьев, и силуэт её был очень чёток на фоне светлой воды, и Ярина думала, что этот домик, который она годами воспринимала как административный объект из своей жизни — требующий обслуживания, не требующий присутствия, — за последние дни стал чем-то другим: местом, в котором она чувствовала нечто, чему не сразу нашла слово, а когда нашла, оно оказалось простым: спокойствие. Не отсутствие тревоги, которой было более чем достаточно, — а другой вид покоя, связанный с тем, что рядом был человек, в присутствии которого ей не нужно было объяснять или перекраивать себя.

Радим заговорил первым, и это само по себе было неожиданностью: он, как правило, ждал, пока заговорит она, и она давно отметила это как черту его характера, а не как недостаток разговорчивости.

— Знаешь... я всё время думаю о пятнице.

Она повернула голову.

— Об аукционе?

Он покачал головой.

— Нет. О том, что будет после.

Она молча ждала продолжения.

— Не о плане. Не о Корнееве. Не о том, как выбраться.

Он усмехнулся без веселья.

— А о том моменте, когда всё закончится и у нас исчезнет причина быть рядом.

Он ненадолго замолчал.

— И почему-то это оказалось для меня важнее, чем должно было.

Он посмотрел на бухту.

— Честно говоря, меня это раздражает.

— Почему?

— Потому что всё началось с контейнера в порту. А закончилось тем, что я думаю не о расследовании.

Ярина не ответила сразу, потому что честный ответ требовал признать вещи, которые она до этого момента держала в том отделе внутреннего пространства, где хранятся соображения, достаточно неудобные, чтобы не проговаривать их раньше времени.

— Я тоже об этом думала.

Он повернулся к ней.

— И?

Она тихо выдохнула.

— Не знаю, какой выйду из этой истории.

Она посмотрела на свои руки.

— Может быть, вернусь к прежней работе. А может быть... прежней работы для меня уже не останется. Не потому, что её не будет. Потому что я уже не смогу смотреть на неё так же.